Чашку она держит изящно, двумя пальцами. Глоток делает маленький. Жмурит глаза от удовольствия. Ставит на место чашку, звякнув фарфором. Ковыряет ложечкой сливки, вылавливая крупную вишню.

— У тебя что-то случилось? — спрашиваю почти участливо и скольжу взглядом по наглухо застёгнутой куртке. Она встряхивает головой и улыбается. Лучезарно.

— Нет.

— Но ты плакала, — знаю, бестактен, но мне нравится смотреть, как меняются эмоции на открытом лице.

— Ничего катастрофического, — не желает откровенничать эта Вика. —Как-то сложилось всё в кучу, — она неопределённо машет рукой и тихо вздыхает. Глоточек кофе. Ещё один набег чайной ложкой на пирожное. Я смотрю, как сладострастно смыкаются её губы на лакомстве и зависаю. Член в штанах вздрагивает. Ему неймётся.

«Не сегодня», — одёргиваю его мысленно и невольно морщусь. Кажется, я не вёл диалоги со своим пенисом со школьной скамьи. А сегодня делаю это во второй раз.

— Спасибо за кофе, — спешит свернуть разговор девушка, промокает салфеткой губы и собирается встать. Я кладу руку на её ладонь. Она притихает. Смотрит вопросительно. В глазах беспокойство.

— Было приятно познакомиться, Вика, — протягиваю без лишних церемоний пакет. Дёргается, пытаясь отпрянуть, но я удерживаю её без особых усилий. Она не вырывает руку. — Не отказывайся. Всего лишь небольшой подарок. В честь нашего столкновения.

Вкладываю в безвольные пальцы верёвочные ручки пакета и ободряюще сжимаю её узкую ладонь.

— Тебя подвезти?

— Не стоит, — поспешно бормочет она, но я не слушаю её. Твёрдо беру под локоть, и мы идём на выход.

— Я, правда… на метро… пожалуйста… — ещё немного — и она запаникует, кинется в сторону. Я останавливаюсь. Смотрю ей в глаза, чуть насмешливо приподняв брови.

— Я не ем девушек на ужин.

И пока она колеблется, я снова беру её под руку и веду к машине. Открываю дверцу. Вика стоит столбом и пялится.

— Это твой... зверь? — спрашивает недоверчиво, переминаясь с ноги на ногу.

— Нет. Я его украл, — отвечаю без тени улыбки и подсаживаю её в салон.

— А ты шутник, Алекс Берг, — усмехается Вика и расслабленно откидывается на удобном сиденье.

Не знаю почему, но она не смотрится в салоне дорогого авто как инородное тело. Вписалась. Может, её естественность тому виной. И наконец-то незажатость. Видимо, коньяк в кофе подействовал.

Я давлю на газ. За окном мелькают огни большого города. Снова идёт снег. Завораживающее зрелище. Включаю музыку. Из колонок хрипло рвётся тягучий блюз.

Девушка постукивает ногой в такт, а затем неожиданно начинает подпевать. Вначале тихо, затем громче. От её хрипловатых обертонов, неожиданно низких и глубоких, от копчика до затылка вихрем проносятся мурашки, снова поднимая все волоски на теле. Усилием воли удерживаю дрожь бешеного возбуждения — сумасшедшего, ненормального, связавшего в тугой узел мышцы.

Мне невыносимо жарко. На лбу и висках выступает испарина. Чёрт!

На высоком звуке Вика срывается. Смеётся, запрокинув голову, и кидает на меня виноватый взгляд.

— Прости. Не знаю, что-то нашло. Обычно я пою на работе, очень тихо, в такт движениям. Так легче держать ритм.

Разговорилась. Я задаю ненавязчивые вопросы, подталкиваю к откровенности. Фитнес-клуб «Олимпикус»? Замечательно. Теперь я найду её без труда. Даже если она сейчас выйдет за километр от своего дома.

Даже если не позвонит.

5. Виктория

Не знаю, что пугает больше: эта куча дорогущего белья, что он мне вручил, или его визитка.

«Алекс Берг, генеральный директор группы компаний «Гладиатор» — читаю тиснёные серебряные буквы на чёрном фоне.

Кладу её на стол и сажусь подальше. На потёртой бабушкиной скатерти, на старом столе, что до сих пор стоит у окна, этот глянцевый прямоугольник выглядит посланием из другого мира. Из мира богатеньких буратин и самодовольных качков, которых я ненавижу.

Алекс Берг. От одного имени волосы на руках встают дыбом. Да что там, волосы, проклятые соски, которые он, кажется, видел даже сквозь куртку. Так и буравил взглядом. Я зажимаю руками грудь. Кошусь на визитку. Нет, ни за что не позвоню. Я его боюсь.

Но, напялив тот самый чёрный лифчик, я представляю на этом кружеве его красивые пальцы, как они расстёгивают застёжку. Как двигаются вниз по животу. Моя рука замирает у края чёрных стрингов.

Чёртов Алекс Берг!

Скидываю с себя и трусики, и лифчик. И все эти подвязочки, чулочки в красивых коробочках, что напихали ему эти стервы из «Идиллии», сваливаю как попало обратно в пакет. Уж ради него-то они расстарались! Но если он думает, что всучил мне эти тряпки и я уже у его ног… даже не так… если думает, что я теперь должна раздвинуть ноги, потому что он потратил на меня кучу бабла и напоил кофе, то сильно ошибается.