- Я люблю тебя. Я люблю тебя, - повторяла я, задыхаясь, кончая.

- Ох, ни фига себе, - прозвучал до боли знакомый голос откуда-то сбоку.

Я вздрогнула и распахнула блаженно прикрытые глаза.

Мы с Аланом синхронно повернули головы. В дверях стоял Марк. На его лице играла нахальная усмешка. Любой другой бы сразу ушел, но младший Стерн даже не думал проявить чувство такта.

- Ну вы даете, - расхохотался Марк.

- Выйди вон, - рявкнул на него Алан.

Тон и громкость не оставили племяннику выбора. Он развернулся, оставляя нас одних, однако не преминул добавить:

- Я на кухне подожду. Не торопитесь.

Алан аккуратно снял с плеч мои ноги. Я села прямо и прижала ладони к пылающим щекам.

- Мари, детка, - взволнованно заговорил Ал, убирая мои волосы с лица. - Прости, бога ради. Я понятия не имел…

Я увидела, что Алан на грани паники, но мое собственное волнение вообще не имело ничего общего со злостью или стыдом. Я усмехнулась, а потом засмеялась в голос. Алан тоже улыбнулся, присел рядом на диван и стал целовать мое лицо.

- Тебе очень дорог племянничек? Потому что я испытываю острую потребность прибить его нахрен, - хохотала я.

- Не стесняйся, кроха, - улыбнулся и Алан тоже. - Я испытываю не менее острую потребность подержать его, пока ты будешь прибивать.

- Какого черта он так рано? Обещал же в обед.

- Я понятия не имею. Ты, правда, не злишься? Все нормально?

Я сморщилась, повела плечами.

- Что Марк тут не видел? Могло быть и лучше, конечно. Напугал, концовку не дал посмаковать.

- Говнюк, - буркнул Ал. - Мне жаль, родная. Я даже слов не могу подобрать.

- Зачем слова? Покажи на деле, - хитро прищурилась я, подаваясь вперед, чтобы поцеловать его.

Я чуть наклонилась, чтобы дотянуться до эластичного пояса домашних брюк Алана. Моя ладонь скользнула внутрь, нащупав вожделенную эрекцию. Алан хрипло застонал.

- Мари, милая... – запротестовал он.

- Тссс, - только и протянула я, попросив: - Иди ко мне.

- Но Марк..? – снова отстранился Алан.

- Да черт бы с ним. Подождёт, не царь, - только и сказала я. - Не могу, хочу тебя.

Алан торжествующе улыбнулся, стащил с себя рубашку и впился мой рот со сладким стоном. Он целовал меня так жадно и страстно, что я начала задыхаться. Мы оба не могли сдерживать эмоций. Не нужно было слов и признаний. И так понятно, что Марк невольно освежил наши ванильные сексуальные игры. Его присутствие за стеной добавляло пикантности.

Алан навис надо мной, и я помогла ему избавиться от одежды окончательно.

Раздвинув ноги шире я с радостью и удовольствием принимала аккуратные, но ритмичные толчки. Мне нравилось сжиматься и ловить каждую каплю наслаждения. Такого острого и сильного, что второй оргазм не заставил себя ждать. Алан и сам был на грани. Упираясь коленом он нависал надо мной, идеально контролировал глубину и силу вторжения.

Я закинула руки за голову и улыбалась, пока Алан рассматривал меня восхищенно и жадно. Я была любима. Я была счастлива.

. Оргазм оказался таким потрясающим и долгим. Давно такого не чувствовала.

- Ты лучше всех, кроха, - выдохнул Алан мне в губы, тоже кончая.

- Потому что я с тобой.

Мы не спешили, вернулись в спальню и приняли душ. Алан оставил меня в комнате, чтобы первым встретить Марка на кухне. Думаю, племяннику достанется. Я улыбалась себе в зеркало, завязывая волосы в хвост, чувствуя себя веселой и дерзкой.

Не так мы собирались сообщить Марку о пополнении. Но он сам виноват.

Эпилог. Часть 2

Алан

Марк в своем репертуаре. Я так и не закрыл ему доступ в квартиру. Как знал, что пацан надумает явиться в такой пикантный момент. Меня обрадовала реакция Мари. Она каким-то образом сумела обратить свои чувства к Марку во благо нашей семьи. Он словно был нашим общим грязным секретом.

Марьяна и Марк каким-то образом стали друзьями-родственниками, которые то флиртуют, то готовы вцепиться друг другу в глотки. Еще на свадьбе Мари отчаянно подшучивала над Марком, а он щедро реагировал и бесился. Между ними не было драмы или напряжения.

Мне нравилось такое положение дел. Я вполне допускал, что мы в паритете, пока Марк еще увлечен Карин и новыми высотами. Я изо всех сил желал ему успеха и счастья, но объективно сомневался, что племянник угомонится в стабильной Швеции. Не тот характер.