Наконец я чувствую, как и дараи погружается в море удовольствия. Я продолжаю получать наслаждение, Окину уже даже ничего не нужно делать, он словно запустил неведомый мне цикл, но сейчас, когда мужчина больше не двигается, это наслаждение постепенно становится не таким сильным, и его волны накатывают все слабее и слабее. Лежу на кушетке едва дыша. Прийти в себя все никак не получается, тело все еще ритмично вибрирует.

– Что это было? – хрипло и тихо произношу я.

– Понравилось, Леа? Это интимный кавойри. Часто такой вид массажа делать нельзя, иначе возникнет привыкание.

– Это плохо?

– Для кого как. Шалиэд с этим перебарщивает, и это уже сказывается.

Вспомнила об излишней любвеобильности Шали. Неужели все из-за этого массажа?

– А это со всеми массажистами так хорошо?

– С какой целью интересуешься, Леа? – вкрадчиво и очень нехорошо интересуется Окин. Ой. – Нет, не со всеми. Надо очень хорошо знать, как устроено человеческое тело, в особенности женское, изучать для усиления эффекта индивидуальные особенности того, кому хочешь сделать кавойри. К тому же, я чувствую отголоски твоих эмоций на то или иное мое действие и уже точно знаю, какие мои действия дадут наиболее сильный эффект. По совокупности всех факторов – больше ты ни с кем подобное не испытаешь, даже если будешь пробовать новых партнеров, теперь невольно будешь сравнивать и стремиться к идеалу.

От скромности дараи не умрет. Хотя такие существа в принципе трудно убиваемы и за жизнь наверняка цепляются зубами и когтями.

Молчу, посчитав, что лучше сейчас говорить поменьше. Вообще всегда лучше меньше говорить в присутствие дараи. Страсть правителя меня очень пугает, я не понимаю, чем заслужила такую честь. Ведь изначально Окин именно на меня обратил внимание, призвал и сделал свой подарок. Я была одной, возможно, из миллиона претенденток на этот его подарок. Что повлияло на то, что простая официантка выиграла отбор, мне неведомо.

Дараи плавно спрыгнул с кушетки, а вот я так не могу. Руки и ноги дрожат и не желают слушаться, ну и просто нет сил, чтобы вообще шевелиться. Окин, посмотрев на мои слабенькие попытки двигаться, усмехнулся.

– Лежи пока, Леа.

Мужчина оделся, затем подошел ко мне, прихватив одну из специальных простыней для массажа, завернул меня в нее и поднял на руки. Дараи вместе со мной вышел в пустой коридор, а там, просто вошел в стену. Нет, не так, что стена испарилась, она мягко и бесшумно отъехала в сторону, а мы вступили еще в один почти точно такой же коридор. Буквально несколько шагов, и дараи уже заносит меня в лифт. Не удержалась от вопроса:

– Окин, это потайной ход?

– Обычно я предпочитаю передвигаться по личным коридорам и переходам. Ими пронизан весь дворец.

– А тут, в банном комплексе, вам зачем тайный ход? – честно, первое, что я подумала, это чтобы за девушками подглядывать, но это вряд ли – если дараи захочет, все обитатели дворца будут ходить перед ним голышом.

– На всякий случай. Сегодня ведь пригодился.

– Вы специально за мной пришли?

– Да. Уже поздно. Надо спать.

Вот тут не поняла.

– Вы пришли, чтобы загнать меня в постель?

– Верно. В свою.

Створки лифта открываются, дараи выходит, и мы оказываемся в совершенно иной, роскошной и ультрасовременной обстановке.

– Это моя территория, Леа, она занимает несколько этажей башни, и просто так сюда никому, кроме меня, не войти и не выйти. Слуг нет, со всем справляются роботы, так что можешь чувствовать себя здесь спокойно.

– А ваша официальная лалли разве не претендует на место в вашем ложе?

– Меня мало интересует, кто и на что претендует.

Ну, это-то понятно.

– Но ведь вы говорили, что жить, а значит и спать, мне нужно будет у себя.

– Сегодня ты спишь здесь. А завтра посмотрим.

Дараи пронес меня через многочисленные комнаты и залы прямо в свою спальню и аккуратно уложил на черное блестящее белье. Так устала, что готова уже без лишних вопросов уснуть, но любопытство пересиливает – оглядываюсь. Комната выполнена в черных и белых тонах. На полу красивый белый ковер с рисунком-вензелем почти на всю его площадь. Мебель преимущественно черная, но с белыми ставками. Вместо потолка звездное небо, которое прекрасно видно через стеклянный купол. Смело могу сказать, что сейчас я на вершине мира. Лежу в кровати на самом высоком этаже самого высокого здания этой планеты.

Вместо двух стен тоже стекло. Кровать стоит совсем близко к одному из проемов, и я привстаю, чтобы посмотреть вид. А вид стоящий. Ярко светит луна, освещая стелющиеся далеко внизу облака, а из облаков выглядывают пики других башен, на кончиках которых горят яркие сигнальные огни. Вид завораживает.

– Леа, тебе опять очень интересен вид за окном? – вкрадчиво интересуется Окин.

– Нет-нет! – с этими словами я поспешно ложусь на место и крепко зажмуриваюсь на всякий случай. – Окин, а… вы мне настолько доверяете, что спокойно можете разделить со мной сон?