И все было хорошо до того момента, пока массажист все так же уверенно не отодвинул мое белье, пальцами проникая туда, куда обычный массаж не дозволяет. Что за?! Хотела подскочить, но мужчина схватил меня за шею и прижал к кушетке, не давая встать. Отчаянно сопротивляюсь, кричу, зову на помощь, ругаюсь и пытаюсь подняться. Массажист сел на меня сверху и больше ничего не делает, пережидая.

В какой-то момент я все-таки выбиваюсь из сил и обмякаю. По лицу текут злые слезы, я охрипла, и меня колотит от страха. Мужчина наклонился ко мне и, вплотную прижавшись и задевая губами мое ухо, прошептал:

– Это будет тебе урок, Леа. Ты знаешь, что теперь моя, а значит других мужчин к себе подпускать не стоит, пусть даже это и просто массаж.

Забыла, как дышать. Впервые по отношению к дараи меня охватили самые неожиданные эмоции, а именно гнев. Возникло желание убить Окина с особой жестокостью. Так меня напугать!

Почти сразу после слов дараинейра я ощутила, как массаж запретной зоны моего тела продолжился. На адреналине, все еще жутко злясь, произнесла слова, в которых не было почтения к дараи, а от того очень опасные слова:

– А вы хороший массажист, Окин. Этому правителей специально обучают или природный талант? Не думали сменить профессию?

Дерзко? Очень. Поскольку лица дараи мне не видно, могу только догадываться о реакции мужчины. Зато ощутила, как движения пальцев Окина стали интенсивнее. Невольно выгнулась от удовольствия. Это неправильно. Женщины моего рода соблазняют и сводят с ума, играют на нервах и показывают все свое искусство. Может, это я неправильная? Или просто женщины моего рода еще никогда не сталкивались с дараинейром.

Демон прижимается ко мне сильнее и доверительно произносит на ухо:

– Меня этому обучали, Леа. Хороший правитель должен многое уметь и знать. В том числе и то, как утешать женщину, которая стонет от боли из-за твоей хищной и агрессивной ауры. Чтобы она получила удовольствие, несмотря на боль. Я рад, что мой подарок достался именно тебе. Ты открыта в эмоциональном плане, чувства сильные, чистые, искренние. Похоже на глоток свежего воздуха.

Массаж не прекращается, но теперь задействуется куда больше пространства.

– Ты первая, кто получил мой подарок, я не планировал продолжать с тобой отношения, но новые ощущения для меня оказались слишком притягательными. Мне непривычно быть от кого-то или чего-то зависимым, меня это очень злит. Мне хотелось бы избавиться от тебя, но не получается. Мне хотелось бы держать тебя подальше от двора ради твоей же безопасности, но я не смог сделать даже это, хотя в моей власти было дать тебе денег и отправить далеко отсюда. Я сделал тебе больно сегодня, и это тоже меня злит. Представляешь, как это странно – злиться из-за того, что сделал больно, и еще больше злиться из-за того, что меня это волнует?

Угу, а то, что меня сейчас дараи смертельно напугал и до сих пор за шею придерживает, чтобы не сбежала, это так, мелочи жизни. Больше всего сейчас хочется попросить Окина меня отпустить и… что он там говорил? Дать много-много денег и отправить меня куда подальше с этой планеты? Я согласна.

Демон не ждет моего ответа, зато мою обиду и злость наверняка ощущает.

– Я знаю, Леа, для тебя мужская страсть в тягость, еще я пугаю и навязываю свое общество. Иногда делаю больно. Но и удовольствие ты получаешь. А знаешь, что бывает, когда удовольствия слишком много? Оно становится необходимостью. Ты доставляешь мне удовольствие, Леа, своими эмоциями, своим телом.

Тихо вздохнула, когда Окин вошел. Мужской хвост стал ласкать ноги.

– Я лучше, чем обычный массажист кавойри, Леа. Знаешь, почему?

– Нет, – хрипло прошептала я, но Окин услышал.

– У меня есть хвост.

И все. Дараи задвигался, но в этот раз совмещая свои действия с массажем, при этом его хвост постоянно находился в движении – ласкал, гладил, сжимал, словно дополняя массаж. У меня в глазах заплясали звездочки. Это нечто. Когда тебе массируют спину, когда тебя массируют… везде, это не передать словами. И хвост. Хвост восхитителен.

Наслаждение слишком острое. Перед глазами вновь пляшут звездочки, но сейчас мне очень хорошо, однако, кажется, дараи только приступил к своему массажу. Умело нажимая на неведомые мне точки, Окин, массируя в каком-то специальном, одном ему известном ритме, вновь заставляет меня ощущать нереальное желание. Кушетка грозит вот-вот сломаться, я с силой вцепилась в ее края, боясь, что и меня саму может снести страсть дараи. Мужчина меня не жалеет, и это было бы больно, если бы не было так хорошо. Тело вибрирует, и происходит что-то невероятное. Удовольствие накрывает меня волнами. Первая, вторая, третья, все волны очень яркие, долгие.

Наслаждение тоже должно быть дозированным. Я готова молить все это прекратить, потому что еще немного, и я, наверное, потеряю сознание, хотя никогда еще не падала в обморок от нескончаемого удовольствия.