– Красного. Ядреного.

– Она мне все уши прожужжала, а до этого названивала раз десять, – хмуро бросил Егор. – Давай без глупостей. Не думай, что я буду менять место твоей дислокации каждый год. Запомни, до окончания колледжа Рублевка – твой дом. Нагадишь – там и останешься.

Внутри нее все сжалось от этой грубости. Сморщилось, словно забытый всеми прошлогодний фруктовый плод.

Вот умеет же Аравин менять ее настроение посекундно! Одной фразой.

Сегодняшний разговор во всех отношениях американские горки: то вверх, то вниз.

– А потом что? – едва выдавила из себя дрожащим голосом. Беспокоило ее, что будет после получения диплома.

– А потом сама думай.

– Ясно, – тихо выдохнула Стася, смиряясь с таким безразличием. Хотя ничего ей не ясно.

– Как дела вообще? – только Аравин мог задать этот вопрос в конце разговора.

– Нормально, – но голос ее звучал расстроено.

Он долго смотрел на нее. Только она не отвечала ему тем же. Поникла, уткнувшись взглядом в сцепленные на коленях руки.

– Еще неделя, и баба Шура будет дома. Потерпи.

– Угу.

– Не кисни только.

– Тебе-то какая разница? – буркнула Стася. – Не все ли равно?

– Нет, не все равно, – спокойно, придавил ее своим ответом.

– Обалдайс! Сейчас прям в обморок упаду! – саркастически воскликнула она, чувствуя, как на глаза наворачиваются слезы.

– Тебе бы к врачу, колючка. Аффективные расстройства, говорят, лечатся.

– Обязательно. Сразу после сессии! Па-па! До скорой встречи! – вышла, хлопнув дверью.

 

***

Отрывистые серые линии мягко легли на белый лист. Они то усиливались, то ослабевали. Местами совсем исчезали, а потом снова появлялись и проносились по белоснежному полотну во всю силу карандаша.

Размашистый штрих. Один, другой, третий… Плотно, под одним и тем же углом.

Застыла. Дрожащей рукой не смела продолжать.

Вобрала в легкие воздух и закусила нижнюю губу. Снова прижала карандаш к белому полотну.

Помедлила, соображая, как двигаться дальше…

Увлеченно и жестко потерла гриф, градуируя тон. Уходила от чисто белого к насыщено-черному. Короткие штрихи взбивали наполненность изображения. Резко… азартно… оборвав дыхание…

Музыка, громко льющаяся из наушников, усиливала волнение. Горячая слеза не замечено скользнула по щеке и упала на полотно.

Не задумываясь, смахнула ее и застыла. Уставилась на свое творение. Идеально! Только Аравин получался так точно… Крупная дрожь прошлась по всему телу.

Боже, как же пусто внутри!

Отбросила карандаш и закрыла лицо руками.

28

22 июля, 2015 г.

Чикаго, США.

В трубке послышался приглушенный щелчок, затем смутно знакомый отрывистый вздох на том конце. Отчего-то сердце в груди начало биться неровно. Перескакивая естественные размеренные ноты, стремительно ускорилось.

– Да? – сипло выдавил в трубку, уже зная, чей голос сейчас будет слушать.

– Егор??? И-и-и… При-вет! – звонкий голосок Стаси несколько раз радостно дернулся от смеха.

– Привет, заноза.

Стася опять засмеялась. Она так довольна его слышать? Или просто настроение хорошее?

– Боже!!! Егор! Я так соскучилась!!! – порывисто выдала она не дрогнувшим голосом.

Аравин застыл. Незаметно для себя дышать перестал. Трепетные магнитные импульсы щекочущей волной прошлись от живота к груди, уверенно подступая прямо к гортани. Внезапно безоружное сердце предательски сжалось, причиняя невероятно сладкую тягучую боль.

В который раз удивился открытой непосредственности Стаси. Обрушила на него это признание легко и непринужденно, одной фразой взрывая внутри чертову бурю эмоций.

Он буквально физически ощущал вибрации ее взбудораженного голоса.

Она переходила все границы. Бездумно перешагнула ту черту, которую нельзя было пересекать.

Маленькая заноза в сердце. Его заноза.

Бл*ть. Нельзя привязываться к Стаське! Нельзя скучать по ней. Но ведь тосковал... Умышленно не звонил, больше двух месяцев находясь за границей. Только с Гришей и бабой Шурой держал связь.

И все равно думал о девчонке. Прокручивал в уме какие-то глупые незначительные слова, сказанные ею когда-то… Всколыхал в памяти ее образ. Ее глаза. Ее улыбку.

Находясь на расстоянии тысячи километров не чувствовал себя свободным. Ощущал потребность в общении.

И этот звонок окончательно выбил почву из-под ног.

«Чего тебе надо, маленькая заноза???»

В трубке повисла тишина, погоняемая Стасиным частым дыханием. Наверное, ждала реакции от него. Ответного признания? Глупость какая! Он никогда не скажет ничего подобного. Никогда.

– Послушай… – мрачно начал он. Не успел вывалить на нее грубую отрезвляющую речь. Девчонка словно почувствовала его настрой, перебила и затараторила, давая ему возможность свыкнуться со стремительными чувствами внутри себя.