– Я смотрю, ты сейчас прям страдаешь от этого.

– Сейчас нет. Позже буду локти кусать.

– Даже так, – сделал вид, что не в курсе.

– Натерпелась я от тебя, Егор. Наплакалась. Сам знаешь.

Сделала большой глоток шампанского. И сразу за ним – второй, такой же жадный. Абсолютно невкусно ощущалось. Даже тошно стало. Видимо, примешались нервы. Но хотелось отогреться, хоть чем-то. Иначе рядом с Аравиным замерзнешь насмерть.

– Знаю. Но сегодня мне нужно было, чтобы рядом была именно ты.

Сердце безрассудно заколотилось, воспринимая его слова на свой манер.

«Ну и дура же ты, Рита! Мало тебе слез и страданий было… Настоящая дура! Так сложно было отказать?», – мысленно ругала себя девушка.

– Я поняла, – сказала вслух, покосившись на неестественно молчаливого Щукина.

Он, видимо, решил, что вино для него – лучшая компания. Рассматривая толпу вокруг, притворялся, будто их рядом нет.

Распрямив плечи, Рита вновь обратила все внимание на Аравина, не желая анализировать поведение еще и этого странного тренера.

– Только не догоняю, зачем тебе, чтобы пресса всколыхнула те крупицы, что у них на нас имелись в прошлом?

«Нас» … как же болезненно это звучало.

«Глупая, глупая Рита…»

Обещала же себе больше не приближаться к Аравину ни при каких условиях, и опять на те же грабли. В сотый раз. Правду говорила мать, ничему ее жизнь так и не научила. Толку, что на второе высшее замахнулась. Дура дурой!

– Пиара захотелось, – скучающим тоном поведал Егор. – Первых страниц желтой прессы.

«Ага, так и поверила!»

– А если я за этот год хорошего мужчину встретила, замуж вышла…

– Встретила? – совершенно безразлично из его уст.

– Черта с два! – психанула Цыкало, вызывая тем самым покашливание Щукина. Только на лице Аравина по-прежнему – ноль эмоций. Непомерная скука застыла на этой идеальной маске. – После тебя – как заколдована.

– Я тебя расколдую, Рита. После того, как сделаешь то, что мне нужно, с толковым мужиком познакомлю.

Если бы не боялась Аравина, залепила бы ему пощечину прямо посреди этого пафосного мероприятия. Кроме всего прочего, вынуждена признать, что, невзирая на вскрывшуюся рану, счастлива побыть рядом с ним, хотя бы так.

– Так ли, Егор? – отправив пустой бокал на поднос, повисла на его руке. Вздохнула. – А знаешь, я скучала по тебе, Аравин. Рада тебя видеть! Просто видеть. Все! Съела свой пуд соли. Больше надежд не таю.

Пошатнувшись, нечаянно мазнула алыми губами по его подбородку.

– Так, Шарику больше не наливать, – приобняв девушку за талию, подтолкнул к крытой террасе.

– Я не пьяна. Ты же знаешь, я не пью. Знаешь?

– Знаю. Оттого тебе и хватило три бокала, – снимая пиджак, набросил ей на плечи.

Что-то случилось с Аравиным. Раньше он и не подумал бы этого сделать, пока бы Рита сама не попросила. Да и вообще он казался ей несколько другим. Целостным. Без тех самых внутренних ссадин и шрамов. Столько лет гноились, и внезапно затянулись. Появилась в этих темных глазах-льдинах жизнь, вопреки беспристрастному поведению.

С ужасом и болью в сердце Рита предположила, что в необычных переменах Егора могла быть замешана только девушка.

– Вот подышу воздухом… – сказала дрожащим голосом, ощущая, как эмоции захватывают все здравые мысли. Ей нужно было говорить, чтобы не заплакать. – Расскажу, как жила без тебя этот год… В Тай летала. В Грецию. Париж… – пожала плечами. – Поступила на второе высшее. Между прочим, выбрала дизайн интерьера… Увлеклась скрапбукингом.

– Чем? – зацепила внимание незнакомым словом.

– Скрапбукингом.

– Понятно, – протянул Егор, не стремясь к тому, чтобы Рита поведала ему, сколь-нибудь детально, что это такое. За локоть подвел Риту к кованым перилам. – Только вниз не улети, – подумав, оставил кисть на сгибе ее руки.

 – У меня уже есть клиенты.

– По дизайну или по этому скрап…

– Скрапбукингу, конечно. Нет, в дизайне я делаю лишь первые шаги. Сейчас дом родителей переиначиваю. Посмотрим, что получится. Ты скучал по мне, Аравин? – неожиданно спросила, оборачиваясь к нему.

Ему не хотелось топтать ее гордость своим ответом. Молчал. Но Рита не унималась, настаивая:

– Хоть немного? Скучал?

– По запеченной тобой рыбе.

– Ну, хоть честно, – разочарованно выдохнула девушка. – Вот что я больше всего люблю в тебе, Егор, ты никогда не врешь.

А в его сознании держалась только Стася. Не видел ее три дня. Так и не нашел слов, чтобы объяснить вынужденную заморозку их отношений. Но определенно она чувствовала, что что-то не так. Телефонные разговоры стали проходить натянуто. С тяжелыми вздохами. Недомолвками. Полуправдой. У Аравина будто булыжник на душе повис. Только не хотел он, чтобы ее имя смешали с грязью. Это и удерживало на месте.

54