От него… От Чарушина.

Центр зала пустеет, и он лениво шагает в самое начало образовавшегося строя. Мне приходится отмереть и двинуться к своей привычной позиции – в хвост. Пока иду, взгляд опускаю и губы до крови закусываю. Клянусь, что стук моего сердца звучит сейчас гораздо громче, чем шаги. Мне кажется, что все в зале смотрят исключительно на меня. Но, что на самом деле убийственно-будоражащее, смотрит он.

Чарушин…

Хочу забыть эту фамилию. Забыть, как он выглядит. Забыть все, что он делал.

Если бы только это было возможно…

Занимаю свое место – четвертая от края. И пока Кирилюк проводит перекличку, чувствую себя в некоторой степени в безопасности. И все равно, непрерывно кружится голова и натужно гремит сердце. Несколько раз возникает ощущение, что лишусь сознания.

– Десять минут на вольную разминку. После Чарушин, Фильфиневич, Шатохин и Георгиев наберут команды по двенадцать человек и проведут смешанные игры. Две команды останутся в зале. Остальные – на стадион.

Так, ну, ничего страшного. Пойду к любому из этих придурков, только бы не к Чарушину.

– Смешанные – это значит, что девочки с парнями в одной команде? – жеманничает кто-то из девчонок.

– Именно это и значит, Краснова, – отвечает, как всегда, резко тренер.

– А играть во что хоть? – пищит другая девчонка.

– В баскетбол! – орет Кирилюк, вероятно, считая, что для нашей академии выбор очевиден. Подув в свисток, громоподобным голосом командует: – Вперед!

Для разминки я забиваюсь в самый дальний угол. Однако даже это не спасает меня от повышенного внимания со стороны Чарушина. С любого расстояния он приводит меня в состояние невыносимого стресса. Как ни отворачиваюсь, чувствую, что смотрит. Так еще… Нет-нет, и зачем-то проверяю свои догадки. И, едва мы лишь на мгновение сталкиваемся взглядами, искры летят.

Что за проклятие?

Как я должна с этим справляться?

«Не смотри на него», – приказываю себе.

Задыхаюсь от волнения и все равно смотрю. В груди непрерывно клубится жар. Распространяется по всему телу. Странными судорогами скатывается вниз живота. Сводит там жгучим спазмом до боли. Сводит и отпускает. И вот в тот миг, когда отпускает, какое-то поразительно приятное тепло там разливается. Облегчение? Успокаиваю себя так.

Когда приходит время собраться снова всем вместе, я забиваюсь в самую гущу толпы. Но, к моему ужасу, не мы решаем, к кому в команду пойти.

Капитаны выбирают. Чарушин первый.

Господи, пусть он обо мне не вспомнит… Пусть окажется тщеславным козлом, которому важна лишь победа. Все знают, что я не умею играть. Есть много других хороших…

– Богданова, – сильный голос Чарушина уверенно рассекает сгустившийся надо мной воздух.

Вздрагиваю, напряженно сглатываю и, наконец, осознаю, что все мои волнения только начинаются.

6

Если бы ты обо мне не думала, то и реакций бы этих не было.

© Артем Чарушин

– Я не хочу в твою команду, – заявляет Лиза, показываясь из толпы спустя долгие секунды моего терпеливого ожидания.

Должен признать, удивляет. И задевает. Стискиваю челюсти чуть плотнее, чем следует. Медленно тяну кислород. Не сводя с нее взгляда, прищуриваюсь. Она снова в состоянии повышенной взволнованности, хоть и пытается это скрывать. Нервно заламывает руки. Подрагивает, когда замирает. Дышит чаще и выше, чем любой другой человек в этом зале. Взглядом и вовсе целую бурю выдает.

У меня внутри тоже все кипит, но я, по крайней мере, умею это скрывать.

– Я хочу в команду к нему, – указывает Лиза на стоящего слева от меня Тоху.

Раньше нее на него смотрю. Едва заметно, но с очевидным ожесточением качаю головой и взглядом предупреждаю, чтобы не вздумал выкинуть свою обычную хрень. Тоха хоть и озабоченный мудак, посыл улавливает. Закатывает глаза и демонстративно выставляет руки ладонями вперед.

Минимальное движение головой – напряженно киваю. И перевожу взгляд обратно на Богданову. Ненамеренно и ее пронизываю жестче, чем следует. Перестроиться не успеваю.

Она вздрагивает.

У меня по спине озноб летит. Наклон головы усиливается, в глазах темнеет. Из-подо лба смотрю, осознаю. Инстинктивно все это получается. Сбросить не могу.

– Я просто прочел первую фамилию из списка, – намеренно равнодушно поясняю. Для других, не для нее. Она ведь уже знает, почему я выбрал ее. – Можешь идти к Тохе, – отпуская, глубоко вдыхаю.

Ощущаю, как кислород распирает грудь. Плечи вздымаются.

Крайне медленно выдыхаю.

Не уверен, что не порчу свой идеальный ответ тем, каким взглядом провожаю Лизу к Шатохину. Сам понимаю – нагло пожираю. Я в принципе заточен на нее пялиться. А сейчас еще спортивная форма позволяет рассмотреть все эти великолепные изгибы и округлости.

Лучше, чем я представлял. Десять из десяти, блядь. Если ослаблю контроль, челюсть отвиснет, и я, на хрен, попросту закапаю слюной.