Он прав, обвиняя во всем меня. Я виновата. Больше такой ошибки не повторю.

Третий день проявляю твердость. Не читая, удаляю то, что Чарушин пишет. Изучив его расписание, старательно выбираю пути собственного перемещения. А если и оказываемся где-то рядом, не смотрю на него. Никаких больше провокаций.

Все хорошо. Хорошо. Только вот… Что-то беснуется внутри. Ноет и ноет. Невыносимо.

Он знал, что делает? Так происходит со всеми?

После той ночи я много молилась. Но легче мне не становилось.

Если бы можно было выпить какую-то таблетку и все забыть…

Соньку отругала. На эмоциях чуть до рукоприкладства не дошло. Готова была ее прибить! Плакала и ругала. Пока она сама не разрыдалась. Молила о прощении и обещала, что такое больше не повторится.

Физкультура оставалась единственной проблемой. Раз прогуляла, второй… Но не могу же я пропустить весь семестр. Пришла к Кирилюку во внеурочное время. Просила согласовать с деканатом индивидуальный план. Так он так раскричался, что я чуть не оглохла. И снова набросился за этот баскетбол! С его слов, наша академия криворуких держать не обязана. Даже если у меня по спецпредметам отлично, дал понять, что спокойно меня завалит.

– Чтобы попадать в кольцо, много ума не нужно! Это элементарная координация и минимальная физическая подготовка! Если ты с этим не справляешься, значит, с тобой что-то не так! Можешь переводиться в спецгруппу, но, имей в виду, и там буду я. А ты, Богданова, мне уже не нравишься.

– Почему не нравлюсь? – простодушно поинтересовалась я.

– В прошлом году я тебя пожалел. Думал, ты просто затурканная и неуклюжая. Но нет, ты оказывается, из тех вертихвосток, которые морочат моим игрокам головы!

– Это… – задохнулась праведным гневом. И стыдом. Его было больше. – Это неправда! Никому я ничего не морочу. Все совсем наоборот.

На глазах выступили слезы. Однако этому сухарю Якову Константиновичу было все равно. Ему явно лет сто назад удалили сердце. А возможно, он без него родился.

– Так, иди, давай, – буркнул он. – Не занимай мое время. Тренируйся лучше.

Легко сказать… А если я элементарно не понимаю, как держать мяч? Я его вообще боюсь! Наверное, потому что ассоциирую баскетбол с Чарушиным.

– Мам, у меня проблемы с физкультурой, – решаюсь признаться.

Другого выхода не вижу.

– Какие еще проблемы? – хмуриться.

– Яков Константинович взъелся на меня за то, что я не умею играть в баскетбол. Сказал, если я не научусь, выставит соответствующие оценки… – шмыгнув носом, опускаю взгляд. А если точнее – смущенно прячу. – После которых зачет мне не светит.

– Что за ерунда? – мама даже смеется. Не сразу воспринимает ситуацию серьезно. Ну, конечно, она же не знакома с Кирилюком. – У вас академия кибернетики и информационных технологий. Разве там может быть важен спорт?

– Это все из-за ректора… Он поставил баскетбол на вторую ступень после технологий. Наша сборная команда популярная и успешная за пределами академгородка. Многие ВУЗы сейчас развивают спорт помимо основных специализаций. Это тоже их «лицо», уровень престижности и профориентационная работа.

– Пусть себе развивают. Молодцы. А простые студенты здесь при чем? – искренне недоумевает мама.

– Ну, вот такой он… Яков Константинович… – мямлю я. – Ты же понимаешь, что взгляды преподавателя оспорить трудно.

Мама вздыхает. Соглашается, конечно. Сама нас всегда учила ни при каких обстоятельствах не вступать в конфликт.

– И что теперь?

– Я подумала, – начинаю сдавленно. В глаза почему-то смотреть не решаюсь. – Если бы ты меня отпускала, в парке есть старая баскетбольная площадка… Туда давно никто не ходит… А мяч я могу у Даньки брать, – вспоминаю нашего десятилетнего соседа. – Каждый день понемногу… Обзоры посмотрю… И может, что-то получится…

Мама снова вздыхает. Знаю, что ей не нравится сама идея, что я должна буду куда-то выходить. Она всегда говорит, что детей нужно держать под контролем. Исключением являются только садик, школа и ВУЗ. Сразу после занятий мы обязаны идти домой.

– Ладно, – неохотно, но все же соглашается мама. Я от удивления даже взгляд на нее вскидываю. Не ослышалась ли? Но она продолжает: – Только оставайся, пожалуйста, на связи всегда. И чтобы эти тренировки не занимали больше часа. Кто-то из девчат будет ходить с тобой.

– Да зачем? Там безопасно, мам…

– Все равно, – прерывает строгим тоном. – Береженого Бог бережет.

Будь моя воля, я бы сама никогда в этот парк не возвращалась. Мало того, что баскетбол напоминает мне о Чарушине, еще и это место… В ту ночь мы носились совсем рядом с заброшенным баскетбольным полем.

Стараюсь переключиться, но пока получается плохо. Меня начинает потряхивать только при входе в парк.

– Не так уж тут и страшно, – шепчет маленькая Стефания. Ей и Ульяне довелось идти со мной первыми. – Ну… Почти.

– Конечно, не страшно. Это просто парк, – говорю я и нервно оглядываюсь.