— Идем уже, не стой столбом. Завтра рано вставать. Мы едем домой!

Глава 2

Мы едем домой. Наконец-то!

Эти слова, сорвавшиеся с моих губ так легко, на самом деле весили целую тонну. Домой. Туда, где в прошлой жизни меня ждала стрела, а в этой — неизвестность и новый, пугающе деятельный Ван Июй. Но мне ведь вовсе не обязательно с ним встречаться, верно?

Шэн молча пошел следом, держась на положенном расстоянии в два шага, но вся его «ленивая» раскачка исчезла. Он шел сосредоточенно, чутко прислушиваясь к шорохам горного леса, словно мы уже находились на враждебной территории.

На монастырской кухне, вопреки моим ворчливым словам, кормили прилично, но пресно. Старый повар-монах, помнивший папу еще молодым, без лишних вопросов выдал мне завернутые в чистую холстину лепешки с сушеным тофу и горшок горячего имбирного отвара.

Когда я принесла это в гостевой павильон, Шэн уже сидел на бамбуковом мате. Его дорожный плащ был аккуратно сложен в углу. Под ним оказалась простая, без знаков отличия, но очень качественная куртка из плотной темной кожи — двойные швы, укрепленные стальными заклепками. Такая одежда стоила недешево и шилась на заказ для тех, кто часто бывает в седле и подставляет спину под стрелы.

— Ешь. — Я поставила перед ним узел с едой.

Он поклонился — едва заметно, чисто символически — и принялся за еду. Ел быстро, аккуратно, не роняя ни крошки. Я села напротив, подперев подбородок ладонями, и принялась в открытую его рассматривать. Врать себе я действительно устала. Да, соскучилась. Да, его присутствие заполняло ту удушающую пустоту, которая мучила меня все эти восемь месяцев. Но мой разум, закаленный предательством из прошлой жизни, продолжал лихорадочно сопоставлять факты.

— Шэн, — негромко позвала я, когда он отставил пустую плошку из-под отвара.

— Слушаю, госпожа.

— Ты сказал, что Ван Июй получил Мандат Неба. Сказал, что папа передал архивы нужным людям.

— Все так.

— Тогда ответь мне на один вопрос. — Я подалась вперед, глядя прямо в его темные непроницаемые глаза. — Восемь месяцев назад в ущелье, когда на нас напали «Тени», откуда там взялись те воины в тяжелых доспехах? Ты сказал, что это твоя личная гвардия.

Шэн не отвел взгляда. Лишь его челюсти чуть заметно сжались, обозначив жесткие желваки.

— Я сказал правду, госпожа. Это мои люди. К тому моменту уже мои. Вы ведь помните, что денег на обучение брата и на прочие просьбы никогда не жалели?

Я на секунду зависла и кивнула. Ну да, я оплачивала все векселя и расписки, которые приносил мне телохранитель.

— Вот. Раз уж так вышло, что я искал довольно особенных людей для обучения вашего брата, то попутно и других полезных сколько-то… нашлось. Чего ж было разбрасываться? Тем более я жо… кхм, простите, госпожа, сердцем чуял, что скоро они пригодятся, особенно с вашим неугомонным характером. Как видите, угадал.

— Ты… — У меня слов не было, одни буквы! И все ругательные. — Да ты… прохиндей! Это у меня неугомонный характер?! Да я сама бодхисаттва во плоти!

— Никто не спорит, госпожа. — Гуев варвар принял самый смиренный и невинный вид над миской с рисом. — Никто не спорит… Зато ваш отец очень одобрил и даже расширил отряд телохранителей, который повезет вас с матерью обратно в столицу и будет охранять не только по дороге. Но и в дальнейшем.

— Жулик! — в последний раз обругала я Шэна и задумалась. Ну да, ну да… Свои люди, пусть немного с криминальным прошлым, но с хорошей преданностью, нам очень пригодятся. Даже если история изменилась и Ван Июй пришел к власти на несколько лет раньше, это не значит, что все неприятности будущего миновали. Даже наоборот.

Впереди у нас и бунты, и хунну, которые пойдут в набег, чтобы попробовать на зубок молодого владетеля, и неурожай, и много еще чего… Но первым делом дорога домой.

И Шэн не обманул. На следующее утро у подножия монастырской горы нас ждал не скромный наемный экипаж, а добротная, подбитая изнутри войлоком карета с четырьмя крепкими лошадьми. А вокруг нее — десяток всадников. Те самые «полезные люди», которых Шэн умудрился нанять, обучить и вооружить на мои же деньги.

Выглядели они внушительно: угрюмые молчаливые мужчины в неброских, но явно качественных доспехах, с тяжелыми палашами у седел. Смотрели они не на меня, а на Шэна, ловя каждое движение его руки. Мама, едва устроившись на подушках, только удивленно приподняла бровь, но промолчала. После всего, что произошло в столице, ее, кажется, уже трудно было чем-то поразить.