— Новый, — сказал он негромко. — Мандат Неба получил наследник прежней династии, молодой Ван Июй. Тот, кого считали мертвым. Помните, госпожа, призрак мальчика, которого боялась старая императрица? Не зря, выходит, боялась.

Я замерла. Ван Июй. Имя ударило куда-то под дых, хотя я ждала чего-то подобного. Конечно, он. Кто еще мог провернуть переворот за два месяца? Кто еще знал, кому платить, кого давить? Но почему так рано и так быстро?

Шэн смотрел на меня внимательно. Слишком внимательно, будто ждал реакции.

— Ваш отец, благородный господин Ли, оказал помощь наследнику династии в борьбе за трон.

Я вытаращилась на него:

— Папа? Помог Ван Июю? Как? Зачем? Ты бредишь.

— Не напрямую, конечно. — Шэн говорил спокойно, будто объяснял ребенку, почему небо голубое. — Через доверенных людей. Архивы, помнишь? Те самые, из-за которых императрица хотела вас убить. Они оказались нужны Ван Июю. Доказательства, что он законный наследник, а та старуха на троне — самозванка и преступница.

Он говорил, а я смотрела на его руки. Пальцы сжимали край пояса — жест, который я помнила. Он всегда так делал, когда нервничал, хотя вид при этом сохранял абсолютно спокойный.

— И папа их передал новому императору?

— Косвенно. Передал нужным людям, те дальше. Господин Ли предусмотрительно ничего не подписывал, нигде не светился. — Шэн чуть расслабил пальцы. — Поэтому сейчас он в милости, но не близко. И ближе не рвется. Сам сказал: «Возле трона всегда смерть, нам и так хорошо».

Тут мне возразить было нечего. На папу очень похоже, папа умный.

— А ты? — спросила я. — Ты каким боком?

— Я был при одном из заговорщиков по поручению вашего отца. Охранял. — Шэн пожал плечами. — Когда началась заваруха, пришлось окончательно выбирать сторону. Выбрал ту, которая побеждает.

— Тебя не ранили? — Беспокойство в голосе прорвалось помимо моей воли.

— Повезло. И твой отец прикрывал. — Шэн усмехнулся, но глаза остались серьезными. — Теперь я вроде как в почете. Но по примеру господина Ли в ближние к Запретному городу круги не рвусь, мне и так хорошо.

Он врал, я это чувствовала. Не крупно, по мелочам, но врал. Что-то было не так в его истории, какая-то деталь не сходилась. Но спрашивать, какая именно, я не стала. Не здесь, под кедром, где пахло смолой и его запахом, от которого у меня кружилась голова.

Шэн тем временем полез за пазуху и вытащил сложенный лист плотной бумаги.

— От твоего отца письмо.

Я взяла. Сероватая бумага, не такая, какую отец использовал раньше. Другой сорт, из дешевых и самых распространенных, в каждой лавке такой можно купить. Значит, папа до сих пор осторожничает, умница.

«Линь-эр, все кончено, старый режим пал. Новый император подтвердил мою должность, больше на меня не давят. В столице еще шумно, но за городом тихо. Я отремонтировал наше старое поместье в полудне пути от столицы, помнишь, то, которое куплено на имя матери. Там безопасно. Можете возвращаться, когда сочтете нужным. Не спешите. Сами решите. Я отсылаю к вам верного человека, он вас проводит и сохранит. Целую. Отец»

Я перечитала дважды. Трижды. Пока буквы не начали расплываться.

— На словах он велел передать то же самое, — сказал Шэн. — «Не спешите, сами решите когда. Жду вас, но не тороплю».

Я сунула письмо за пояс. Пальцы дрожали, пришлось спрятать их в рукава, чтобы никто не видел.

— Верный человек отца, который сопроводит нас обратно в столицу, — это ты? — спросила я. — Или у тебя другие дела?

Он посмотрел на меня так, что я почувствовала, как краснеют щеки. Взгляд у него был тяжелый, но не злой. Усталый, что ли. Будто он нес что-то очень большое очень долго и только сейчас ему разрешили поставить ношу на землю.

— Я там, где вы, госпожа, — сказал он наконец тихо, но твердо. — Если поедете — поеду. Если останетесь — буду ждать. Если решите не возвращаться совсем... — он махнул рукой, — придумаем что-нибудь.

— Да ладно, не ври, — фыркнула я. — Там, где я, как же. Бросил здесь и восемь месяцев носа не показывал!

— Ушел, потому что вы были в безопасности. — Шэн наклонил голову к плечу. — Сделал, что должен был, и вернулся, чтобы служить вам, госпожа.

Я хотела спросить: «А что ты должен был сделать?» Хотела ударить его в грудь, в то самое место, где зашивала рану восемь месяцев назад. Но вместо этого спросила:

— Ты голоден?

Шэн моргнул, явно не ожидая такого вопроса. Отвык за восемь месяцев от того, что госпожа у него очень практичная?

— Немного, — сказал после паузы.

— В монастыре кормят плохо. Вегетарианская кухня. — Я отпустила наконец несчастный кедр и даже удивилась, что на его коре не осталось следов от моих пальцев. — Пойдем, попрошу для тебя на кухне что-нибудь посытнее.

— Госпожа, — окликнул меня этот дуболом, когда я уже пошла обратно к воротам монастыря.

Я обернулась. Шэн стоял на том же месте, не сдвинулся ни на шаг.

— Спасибо, что не прогнали.

Я смотрела на него и чувствовала, как внутри что-то оттаивает. Не прощение. Не любовь. Просто... усталость от восьми месяцев вранья самой себе.