А сейчас вдвойне неловко, потому что это мой первый урок в новом учебном заведении.

— Только не надо говорить, — попросила я куратора, — что я из семьи Виктора Шевцова, пожалуйста. Я с ним едва познакомилась.

— Хорошо. — Мужчина дружелюбно пожал плечами и улыбнулся.

Волна жара прокатилась по спине, когда Пётр Степанович, постучавшись, распахнул дверь и пригласил меня в аудиторию. В кабинете, как я определила на первый взгляд, биологии сразу наступила тишина, и глаза студентов и преподавательницы, что стояла у доски, прикипели ко мне.

— Доброе утро, ребята, — сказал Тимохин. — Представляю вам нашу новую студентку — Яну Фомину. Прошу любить и жаловать, а также показать, насколько гостеприимными и радушными я вас воспитал за эти два года.

Их было пятнадцать. Я посчитала. Кто‑то разглядывал меня с любопытством, кто‑то равнодушно, а Шевцов с неприкрытой ненавистью. И да, это была его группа, а значит, моя жизнь будет непростой не только дома.

7

— Присаживайтесь, — сказала преподавательница, когда Пётр Степанович закрыл за собой дверь, оставив меня стоять перед классом в одиночестве. — Можете выбрать любое свободное место, но лучше садитесь с Анной, у вас, я так понимаю, ещё нет учебного комплекта?

Учебников, надо понимать.

— Нет, нету. Спасибо.

Одна девочка последней сидела в ряду от окна, — наверное, это и есть Анна, — и я направилась к ней. Преподаватель тем временем продолжила записывать, комментируя, тему урока на доске.

— Естественный отбор и его формы. Чарльз Дарвин как основоположник…

— Привет, — тихо шепнула я девушке. — Я Яна.

— Аня, — ответила та, не отрывая взгляд от доски. — Степанова.

Надменное лицо с россыпью веснушек, высокие дуги тонких бровей, мелкие кудри цвета красной меди, собранные на затылке непослушным пучком. Умный, сосредоточенный на учителе взгляд серых глаз. Такой была моя новая одногруппница и соседка по парте. Она молча подвинула ко мне учебник, пока я вытаскивала из сумки тетрадь, ручку и карандаш.

Преподавательница объясняла тему, предлагая записывать те или иные тезисы, комментировала сменяющиеся картинки на мультимедийной доске, которые отражали этапы работы Дарвина над теорией естественного отбора. На себе я пару раз ловила взгляды новых одноклассников. А когда наткнулась на внимательное разглядывание парня из соседнего ряда и он мне подмигнул, то смутилась и почувствовала, как потеплели щёки.

— На прошлом уроке мы уже касались этой темы, говорили, что существуют некоторые формы приспособленности у животных, которые можно отнести к естественному отбору, — продолжала преподавательница, — и вы получили опережающее задание — подготовить краткие сообщения по этим формам. Итак…

Она оглядела класс, в котором никто особо не рвался отвечать. Первой руку взметнула моя соседка по парте.

— Анна, пожалуйста, — разрешила преподавательница.

— К формам приспособленности можно отнести покровительственные и предостерегающие окрасы. Например, палочник и божья коровка. Ещё отпугивающее поведение, как у гремучих змей или скунсов.

— Спасибо, Аня, молодец.

— Ирландо как всегда, — заметил парень с первого ряда, и за ним прыснули несколько девочек.

— Должанов, ваш комментарий неуместен, — сделала замечание биологичка, а Аня лишь высокомерно приподняла бровь, уничижительно взглянув на нарушителя. — А может быть, вы нам, Роман, расскажете о формах приспособленности, — преподаватель снова обратилась к Должанову, — например, о мимикрии?

— Ну Ольга Григорьевна, — парень картинно вытянул губы и сделал брови «домиком», — я вчера был так занят…

— Интересно кем? — манерно пропищала блондинка за первой партой.

— Биологией на практике? — хохотнула её соседка, в которой я узнала девушку из машины Шевцова.

У нас в школе тоже по‑разному бывало, но чтобы настолько по‑хамски вести себя в присутствии учителя… Богатые и избалованные, эти ребята, думаю, и не такое могут себе позволить.

— Отставить разговоры, — властно сказала Ольга Григорьевна. — А вам, Должанов, я ставлю «два».

Парень ещё пытался что‑то запротестовать, но, видимо, не сильно парился на этот счёт и скоро снова угомонился, как и девушки на первой парте. Работа на уроке продолжилась.

— Я повторю вопрос, так что же такое мимикрия?

И когда в ответ снова подняла руку только Аня Степанова, преподавательница вдруг сделала то, что безжалостно вытолкнуло меня из оцепенения.

— Яна, может быть, вы нам это подскажете? Я понимаю, что первый день, но, возможно, вы уже изучали эту тему в предыдущей школе?

Установилась абсолютная тишина, как в вакууме, и пятнадцать пар глаз, как при моём появлении, снова уставились на меня.