Целеустремлённо перемещаясь по территории, они нашли то, что искали. Две двухтысячефунтовые бомбы с лазерным наведением каким-то образом не взорвались. Они не могли позволить неразорвавшемуся боеприпасу остаться там, где на него наткнётся ничего не подозревающий человек. Кто знает, что произойдёт. Они могли бы бить по нему молотком, не зная тяжести его содержимого. Оба мужчины, однако, знали истинную причину, по которой привели в действие взрывчатку. И всё же ни один из них не произнес её вслух. Они убирали военный бардак, который не мог там оставаться. Это было доказательством преступления. Да, несчастный случай, но всё же преступление. Все эти люди, простые люди, всё ещё живущие за счёт джунглей, старики, женщины и младенцы. Это было слишком много, чтобы думать об этом.

Им не потребовалось много времени, чтобы прикрепить C-4 к бомбам. И они оба понимали, что это будет перебором. Всё, что им нужно было сделать, – это поместить небольшой заряд на взрыватель, который, в свою очередь, активировал бы усилитель, взорвав бомбу по цепочке, как обычно. Но они уже использовали всё, что было в каждом рюкзаке. Не было нужды брать с собой что-то ещё.

Завершив установку зарядов, они тихо прошли через поле обломков и вернулись к холму. Оттуда они могли спрятаться за насыпью и взорвать заряды.

Взрывы произошли, как и было заявлено, разбросав во все стороны грязь и ветки деревьев и оставив после себя два кратера, которые были больше всех остальных.

Они медленно пошли обратно к точке эвакуации, не произнося ни слова. Они не знали, пока не стало слишком поздно, что за ними следят и следят.

1

Сейчас

Град стучал в лобовое стекло пикапа Ford Тони Карузо, из-за чего он практически не мог видеть высокогорную дорогу перед собой; дворники щелкали быстрее, чем успевали его глаза.

Тони знал, что апрельские грады — не редкость в Орегонских Каскадах, но обычно осадки выпадали в виде снега или дождя, в зависимости от высоты. Но не эта дрянь.

Он делал фотографии вдоль верховьев реки Маккензи, где весеннее таяние рек взбивало ледяную воду из заповедников Три сестры и Маунт-Вашингтон, и в конечном итоге достигло Юджина, сливаясь с рекой Уилламетт по пути в Колумбию в Портленде.

Последние пару недель он гостил у своей сестры Марии в Юджине, в её столетнем отремонтированном доме недалеко от кампуса Орегонского университета. Мария, профессор психологии, идеально вписывалась в ультралевый фланг – проблема для Тони в предвыборный период, ведь он был политизирован не больше трёхлетнего ребёнка. Ему просто стало всё равно. С его точки зрения, все они были сборищем эгоистичных преступников, заботящихся только о себе. Поэтому они с сестрой договорились не соглашаться или, по крайней мере, не обсуждать политику. Сохраняйте спокойствие. У них обоих была общая цель – бывший почти муж Марии и, вероятно, отец её тринадцатилетней дочери. Джим, или Джон, или Джозеф… как бы его там ни звали, насколько им обоим было известно, всё ещё в буквальном смысле обнимался с деревьями где-то в районе залива Сан-Франциско. Он был древесным нянькой, или, как любил его называть Тони, древесным гадом, поскольку ему приходилось отправлять свои фекалии в ведро. Тони и Мария изо всех сил старались не упоминать этого парня при дочери Марии, Эмбер. Но она была умной девочкой. Она смотрела Fox News и время от времени попадала на сюжеты, обычно с ведром дерьма. На прошлой неделе Эмбер рассказала Тони, что, возможно, её настоящий отец — какой-то случайный врач или адвокат, с которым её мать переспала. Ну... она сказала «спала».

Когда у Тони зазвонил мобильный телефон, он помедлил, прежде чем ответить. Для него было загадкой, почему он просто не выключил эту чёртову штуку, находясь в горах, где сотовая связь была не очень хорошей. «Надеюсь, всё будет хорошо»,

сказал Тони.

Короткая пауза. «Это Тони Карузо?» Это была женщина, но это всё, что он смог разобрать.

«Эй, я сейчас за рулём», — сказал Тони. «Пытаюсь выжить в горной буре с градом».

Он резко завернул за угол и почувствовал движение в кузове грузовика.

Взглянув в зеркало заднего вида, он увидел, как его ризеншнауцер по кличке Панцер с трудом принял сидячее положение. Собака была защищена накидкой, но Тони не хотел его так трясти. Он снизил скорость и съехал на обочину, проехав мост через реку Маккензи.

«Прошу прощения», — сказала женщина. «Это Мэри Хэтфилд».

Странно, что Тони не узнал её голос, хотя он слышал её уже пару лет. Мэри Хэтфилд была женой его старого приятеля по флоту, Калеба Хэтфилда.

«Мэри. Что случилось?» — её голос звучал грустно и устало.

«Это Калеб».

Чёрт. «С ним всё в порядке?»

«В том-то и дело. Я не знаю. Он пропал».

«Что значит пропал без вести?»

«Как будто не видела его почти неделю».

Тони задумался, пытаясь понять, что она говорит. «Ты всё ещё живёшь в Порт-Орчарде?» Они вышли на пенсию через залив с верфи Бремертона, штат Вашингтон.

«Да, Тони. Тот же дом».

«Слушай. Я в Орегоне. В горах. Ты пропадаешь».

«Я думала, Калеб может быть там с тобой», — сказала она едва слышным, но полным надежды голосом. «Рыбалка?»

«Нет. Я не видел Калеба два года», — сказал Тони, чувствуя себя виноватым за то, что год назад не присутствовал на церемонии выхода на пенсию своего друга.

«Ты можешь найти его для меня?» — спросила она.