Красивый... Очень.

- Ложку, вот так, - поправляет то, как я держу ложку. - Она должна лежать на пальце. Это не карандаш… палец отведи. Теперь подожми их...

Его грудь касается моего плеча. Рука лежит где-то сзади, на спинке моего стула.

Наши кисти соприкасаются. Ложка вываливается у меня из руки.

Плюх...

Брызги летят!

- О... бестолочь какая... - беззлобно.

- Извини! - хватая салфетку, тру его рукав.

- Забей. Повернись-ка.

Стирает с моей шеи каплю салфеткой. Потом - с щеки.

- Замарашка...

- Я так анорексичкой стану, - страдая, отодвигаю от себя тарелку.

Меня даже немного затошнило от смущения и напряжения. А может, от голода, конечно.

- Занято.

- В смысле?

- Анорексичка у нас Юлия Викторовна, - весело шепчет мне.

- Серьезно?!

- Ага... Выбери что-нибудь пооригинальнее, чтобы самоубиваться.

- А можно отказываться от супа? У меня психологическая травма, кажется.

- Когда мне было лет семь. Я чихнул томатным супом в лицо Софье Алексеевне. Вот где была травма!

- Хах... - хихикаю я. - Тебя наказали?

- Меня отчитали. И пересадили на несколько лет на другой край стола.

Пока нам несут десерт, снимает одно из своих двух колец. Пристраивает мне на большой палец.

- Тут чип кредитки Данилевских. Если нужно расплатиться. Обналичить ничего не получится. Если нужно куда-то поехать, напрягаешь водителя. Или - просишь Марту вызвать тебе такси. Диктуй свой номер...

Забивает.

- Ты куда-то уезжаешь?

- Скорее всего. Не вздумай исчезнуть!

- А... куда?

- К Одинцовым.

Рассеянно вспоминаю разговоры в клубе. Одинцова Татьяна - это его "любовь", та красивая брюнетка. Которых он предпочитает, как "не джентльмен".

- К Татьяне? - зачем-то уточняю я.

В грудной клетке все у меня сжимается в камень. Словно я имею какие-то претензии...

Нет, конечно.

Да и я ей, конечно, не соперница. Она такая статная, роскошная и уверенная в себе. Она не может не нравиться... Уверена, он и сейчас неровно дышит, не смотря на обиды.

А я выбрана им за "убогость".

- К Одинцовым, - поправляет он. - Софья Алексеевна требует чтобы я ее сопровождал.

Кое-как проглотив ложку десерта, отодвигаю его. Передаю подошедшей сзади Марте, желая помочь, чтобы она не тянулась за моей чашкой.

- Нет! Никогда не делай так. Поставь. Персонал сам заберёт. Ты должна игнорировать персонал в этот момент.

- Понятно.

Я тоже персонал, ведь. Не надо об этом забывать, разглядывая этого красивого мальчика.

- Чего сдулась? - грубовато. - Это всего лишь был суп.

- Я пойду... В синюю.

- Давай, гусеница, ползи...

Если это намек на превращение в бабочку - вряд ли. Скорее уже в "белую моль". Татьяна не первая обозвала меня так. Нет, мне не обидно. Ну вот такая я. Но я верю, что кто-нибудь полюбит и белую моль, предпочтя ее яркой бабочке.

Глава 17 - Обмен любезностями

Учтиво поздоровавшись со старшими Одинцовыми, а также с большой семьёй Яна, приглашенными на ужин, остаюсь ещё на десять минут из вежливости. Ожидая момента, когда можно уже будет свалить в более неформальную обстановку.

Татьяна - в длинном шелковом платье, серебристого цвета. На плечах - шубка.

- Софья Алексеевна... - ясными очами преданно смотрит на нашу императрицу.

Та благосклонно сжимает её пальцы.

- Красавица. Пора замуж...

Как только бабка проходит дальше. Таня, бросив взгляд мне в глаза, демонстративно берет под руку Яна. Они родственники, но не по крови.

- Софья Алексеевна, - раскланивается с бабкой дед Татьяны. - Мы стали очень редко видеться. Это меня огорчает.

- Дела, Андрей Григорьевич... Вы же знаете, мне некому их передать. Марк... занят делами государственными. Максим слишком ещё юн. Анатолий, - кивает на дядьку. - Деловой хватки не имеет. Он человек науки. Да он и не дерзает...

Ещё как дерзает! Да только бабка никогда ему состояние Данилевских не доверит.

- Как здоровье Марка?

Бабка берет его под руку и они идут по аллее.

Тихо пытаюсь слинять в беседку, пока все идут в дом.

- Максим.

Меня придерживает мать Тани, протягивая руку.

Подставляю ей локоть. Веду следом за всеми.

- Говорят, тебя нужно поздравить, - тихо.

- Вы немного опережает события, Виктория Михайловна, - вежливо улыбаюсь я.

- Я опережаю их потому, что не хочу, чтобы они состоялись. И ты делал сейчас публичные заявления. Мы все уже привыкли к мысли о том, что ты наш мальчик. Мы любим тебя как родного.

- Это очень лестно. Спасибо.

- Я, честно говоря, в недоумении... Ты был так влюблен в Татьяну.

- Был...

- Ваши чувства тогда были, конечно, не уместны. Ты был несовершеннолетний. Но мы все лелеяли надежду, что они разгорятся в полную силу чуть позже. И Таня... ждала предложения. Она чем-то тебя обидела?