Станция междугородней линии (магический поезд тоже имел свое название, но я не стала его запоминать) вау-эффекта на меня не произвела. Здание-коробка ярко-синего цвета (на несколько тонов светлее, чем магические рельсы), в котором размещались две кассы, зал ожидания, буфет и «комнаты гигиены». Не скажу, что для меня что-то здесь было в новинку. разве что отсутствие неработающего советского телефона и кофейного автомата.

– Рейс через десять минут, Шторм, – сообщил Дрок. Как-то совсем незаметно мы перешли на фамилии и на «ты».

Так точно, сэр! – я мысленно подначила, внешне только слегка усмехнувшись. Мои самые страшные неприятности наконец-то закончились. В столице Дрок обещал мне комнату и пропитание на первое время, пока не устроюсь хотя бы с минимальным комфортом. Но я полагала, что «комната и пропитание» будут моими только до тех пор, пока он не придумает, как снять с меня ангельский браслет.

О происхождении браслета я стойко молчала и отрицала отношение к проклятому тайнику. Дрок предполагал, что я за столько дней проживания в доме не пострадала потому, что знала о проклятье и имела какую-то особенную защиту. И еще он уверял меня, что сам почувствовал «нехорошее» еще рядом с домом, а когда вошел ему было «трудно разговаривать», настолько сильно проклятье воздействовало на все живое на участке и рядом с ним.

Ну не бред, ли? Сад о-очень хорошо зарос, а не умер! Я тому главное подтверждение. Такие ягодищи выросли (особенно с моей посильной помощью). Как долго Дрок будет врать мне прямо в глаза и не краснеть? Совсем никакой совести нет! Может быть мне попытаться выцыганить у него маленькую квартирку в счет уничтоженного участка? Кажись, к «мозгоимению» у Дрока есть определенная «дыра» в психологической защите.

Билетер в темно-синей форме в цвет магрельсам принял два билета у Дрока и впустил нас в поезд. На тот момент я все еще находилась в чудесном неведении, что путь займет времени не меньше, чем то происходило в моем родном, немагическом мире. Мы успешно расположились в достаточно привычном для меня купе и никто до самого отправления не тревожил нас.

– Не хочешь отдать мне книги? – спросила я у Дрока.

В тот момент в кабинете, отданном ему во временное использование, в местечковом управлении Стражериума я даже заикнуться не посмела, чтобы их мне отдали. Дрок был злой, как черт, и мне даже казалось, что пикни я, и он разорвет меня на миллиард маленьких ирисочек. А потом съест! Не разорвал и не съел. И на том хорошо.

– Не хочу, – хмыкнул он. – Как вернемся домой, отправлю книги на диагностику...

– До сих пор считаешь, что я преступница? – перебила я его. – Насколько твердолобым дураком нужно быть, чтобы считать меня преступницей? Ты точно агент тайной канцелярии и лучший ученик ее главы? Или ты единственный ученик главы, поэтому и лучший? После тебя глава просто-напросто расхотел иметь учеников? Или...

– Лучше молчи. За умную сойдешь.

– А зачем мне «сходить»? Я и так умная!

Дрок надо мной насмехался. Он поставил руку на переход между стенкой и оконным стеклом, на руку – голову, и сдерживался, чтобы не засмеяться в голос. Вот же ж... кассел! Еще и смеется надо мной! Ну, ничего. Встречусь с его учителем, тот меня оправдает и назовет Дрока придурком! О-да~ Тогда и посмотрим, кто кого, Ведас Дрок!

Интересно, а какой он... Хранитель? Жизнь научила меня во всем полагаться только на себя саму и на те деньги, которыми обладала в конкретный момент. А тут мне требовалось довериться совершенно незнакомому мужчине... Попробовать ли? Или воспользоваться «по назначению» и уйти по-английски? А если с первого раза не получится? А если со второго-третьего он привяжется ко мне и мне самой не понравится?

«Плохие» варианты я хотела рассматривать еще меньше, чем собственное отражение. Я избегала всякой возможности «столкнуться» с зеркалом и зеркальными поверхностями, но ванная комната в гостиничном номере вынудила меня принять новую себя. Пожалуй, новая внешность – это то единственное, что не могло меня не задеть. Я готова была пройти любое испытание, я уже многое прошла за пролетевшие несколько дней...

...но только не то, что в отражении появится совершенно другая женщина. Мимолетный взгляд на матовую поверхность голубого стекла вновь показал мне не меня, а ее. Ту Ирис, которую знали люди из этого мира.

Не хочу ее видеть! Никогда! И оттого больнее, что поведение Дрока, его отношение ко мне и его насмешки надо мной вполне можно было отнести не ко мне, а именно к той внешности, к тому телу, которое я, как шубку, ношу сейчас. Я стала младше, скинув лет десять, перекрасилась и... Лицо, разрез глаз, фигура, рост – все во мне кардинально изменилось, и меня тошнило от этого.

Объективно, «шубка» мне досталась хорошая. «Пробег» чуть за двадцать, без видимых проблем со здоровьем, зато с невероятной (возможно приобретенной при ангельском воздействии) выносливостью. Личико у тельца смазливенькое, ручки-ножки тоненькие, ярко выраженная талия, благодаря чему верхние «восемьдесят» выглядят на все «девяносто пять».