– Зато теперь мне понятны причины вашего агрессивного поведения. В таком случае, буду говорить прямо. Не увиливая. Ваш дом был отравлен ядом защитного проклятья. Не прошло бы и месяца, как вы, следом за вашим садом, превратились бы в чудовище, испещренное старческими проявлениями. Проклятье выпило бы вас до смерти...

– Поэтому нужно было сжигать мой дом? – спросила, сглотнув. – Вы и правда сожгли его?

– Да. Я не смог обнаружить тайник. Поэтому дождался, когда за ним придет хозяин. И мое ожидание кончилось удачно.

– Поздравляю!!! – прошипела я. – А мне теперь где жить?

Поверила ли я в его слова насчет проклятья? Нет, конечно! Ну, дом и правда старел не по дням, а по часам... И сад какой-то заколдованный – арбузы на ветвях растут. И бродит в них мотыль ученый. Ползет направо – кушать просит, налево – пожирает сам! Там на невидимых тропинках следы чернобыльских зверей. Избушка там древнее солнца стоит без стекол и ремонта...

– Я собирался предложить вам работу гувернантки для маленького ребенка. Уж ради работы в приличном доме вы бы скорректировали свое поведение и держались в рамках, привитых в «Люберисе»... Беременная, вы никому не нужны. Сами понимаете.

– Не хотите объяснить мне, что произошло, и за что меня, чтоб вас, арестовали и держали взаперти?!

– Тайна следствия, – отмахнулся Ведас. – Вы можете быть свободны. С вас сняты все обвинения. И стражи проинформированы о вашей невиновности. Прощайте. С вами мы больше никогда не увидимся, леди Шторм.

Я на негнущихся ногах вышла из кабинета, не попрощавшись, и за дверью сползла по стенке. Что мне теперь делать? Я не верю, что стражи на самом деле сожгли мой дом дотла. Он, конечно, разваливался, крыша продырявилась, потолок на первый этаж обрушивался... Но это был мой дом! И моя крепость!

Слез не было. Меня захватила усталость настолько сильная, что я вряд ли смогу встать без посторонней помощи. Но я встала, пересилив себя, когда услышала шаги по ту сторону двери. Я не покажу ему, насколько я на самом деле слабая. Он не дождется моей капитуляции. И однажды пожалеет, что так поступил со мной. Однажды я стану сильной, очень сильно... и он пожалеет обо всем...

Я брела, не разбирая дороги. Сначала к выходу из управления Стражериума, затем по городу в поисках моего дома. Вьющийся дымок угасающего пепелища был мне ориентиром. Иду я такая, разбитая вдребезги, рассветное солнце раздражает привыкшие к полутьме штаба стражей глаза, а продырявившаяся туфля собирает воду из луж, оставшихся после ночного дождя.

Мотыль вылез из воротника платья, когда я встала напротив приставленной к почерневшему от гари забору. Стражи сделали барьер, ограничивающий огонь, как раз рядом с ним, отступив буквально в нескольких сантиметров внутрь. Мотыль уткнулся головой мне в шею, сожалея то ли о разваливающемся доме, то ли страдая по уничтоженному чернобыльскому саду, в котором росло его любимое лакомство.

– Мотя... у тебя же нет имени, да? – шепотом спросила я у мотыля. Сейчас, когда нас так многое объединяло, стоило хотя бы обменяться именами. Он снова промолчал. Так он соглашался. – Тогда будешь Мотей. А я Ирис. И я чертовски зла...

Я смотрела на пепелище и сжимала кулаки, ощущая собственную беспомощность. Ведас был прав лишь в одном – положение у меня и впрямь незавидное. Но я справлюсь. Сколько у меня времени до конца лета? Сколько я смогу жить на улице, пока готовлюсь к зимовке? Несколько месяцев? Я справлюсь! Мы справимся! И на сладкое природа подкинула мне еще один подарочек – разразился гром и полил дождь, за минуту превратившись в ливень.

Последняя капля упала, чаша терпения перевернулась и накрыла меня, как крышкой. Притом в прямом значении слова. Вода, вымочившая меня насквозь и залившаяся в воротник, вдруг остановилась. Я не поверила своим глазам! Она наконец-то вернулась! Не зря я ее ангелочерткой зову. Черт в юбке с благими намерениями. Не зря говорят, что именно они устилают дорогу в ад!

– Наконец-то я от него оторвалась! – выдохнула ангелочертка. – Надо тебя проинструктировать что ли!

– А где ты была последние два дня?! – вырвалось у меня. Вроде бы эмоции иссякли от переутомления, но на нее, оказывается, еще немного осталось!

– Два дня? Прошло всего полтора часа! – возмутилась ангелочертка. – А... ну, наверное, ты и права. У меня по «теории времени» всегда был твердый трояк. Тут уж ничего не поделаешь.

Ангелочертка пожала плечами, а мне не менее чертовски захотелось ее придушить. Она обещала доработать мир вокруг меня по моим предложениям на месте. А сама исчезла, заявив, что какой-то там ректор сел ей на хвост! Разве так дела делаются? Нужно было составлять официальный договор, а не сочинять на словах без всякого закрепления требований!

– Просто исправь, что натворила, – попросила я.

– Вообще-то не получится. Ректор академии демиургов открыл панель управления и следит за всем, что здесь творится. Так что, ссори, что-то сделать я могу только с тобой. Так что давай, выбирай! Только быстрее. Я не рискну долго находиться в этом мире.

– Я истощена, осталась без крыши над головой и без денег! А ты мне даже не сообщила, где Хранителя искать! Ты ведь знаешь, кто он такой!