Меня разбудило солнце. Руки и ноги привязаны к больничной койке на жестком, словно из железа, основании, а в кресле спал мой отмытый от крови Дрок. Примечательно, спал без маски, и признать в нем главу тайной канцелярии было невозможно. Еще большим удивлением стало для меня, что палата была трехместной, и все три кровати были заняты мной, госпожой Дрок и Эльрем.

– Что ты сделал с Тиарис? – прохрипела я, локтем ткнув Дрока. Пусть просыпается! Нечего спать! Делов наделал в состоянии аффекта, а мне теперь как с этим жить?

– Это не я, – зевнул Дрок. – Тиарис умудрилась привлечь внимание работорговцев и случайно уничтожила их притон. Надо понаблюдать за ее магической мощью и скрыть преступления ее брата. Она не выдержит правды.

– С ней все в порядке? – с сердца упал огромный камень. Слава богу!

– Не совсем, но она поправится. У нее тяжелое магическое истощение, и лекари говорят, что она проснется не раньше, чем через год.

Это катастрофа! Я бы с ума сошла, если бы не заметила, что на циферблате серебряных часиков вместо россыпи разноцветных камешков осталось всего два прозрачных на двенадцати и шести часах. Неужели обещанные души? Но как? Или превращение браслета обратно в часики – жестокая шутка, напоминающая, что время идет?

– Пойду, позову лекаря. Пусть тебя осмотрят.

Дрок погладил меня по макушке и покинул палату. Мотю в форме синей чешуйчатой зверюги я обнаружила спящим на комоде. Он так забавно свесил вниз хвост, и я улыбнулась. На душе спокойно сразу стало. Вот только Тиарис и Денвер… как же так? Я не могу ждать ее пробуждения целый год!

– Вилеса…

Ангелочертка появилась незамедлительно, причем не одна, а с юношей. Касэй, если я не ошиблась. Именно он заменял меня в академии в последние сутки. Надеюсь, они смогут ответить мне на один, самый главный вопрос: что теперь делать со сделкой между мной и Арфаилесом?

– Пришло время прощаться, да? – замешкалась ангелочертка. – Ты свое предназначение выполнила, а навешивать на тебя еще и второе было слишком.

– Мы сами разберемся со старшим и средним братьями, – пообещал Касэй. – Не волнуйся об этом. Что тебе было обещано, то даровано. Не проси большего, и останешься при своем.

– Я не буду наглеть, – усмехнувшись, я попыталась приподняться. Руки и ноги все еще были привязаны к койке, и любое движение отдавалось болью в перенапряженных мышцах.

Ангелы ушли, и сразу же отворилась дверь. Вошли Дрок и обещанный им врач. Сразу видно, что палата платная со статусом ВИП. Иначе фиг бы в такую рань на осмотр прибежал сам врач, а не медсестра или какой-нибудь интерн или ординат.

– Как вы себя чувствуете, Ирис? – поинтересовался врач. – Что-нибудь болит?

– Мышцы потянула. Все, – хотела бы я сказать, что меня будто асфальтоукладчик несколько раз «уложил», да не стала. Явно не поймет моего сравнения. – А так, в целом, хорошо. Точнее не плохо. Могло быть гораздо хуже. Как там Хизри?

– С малышкой все в порядке, – заверил врач. – Наудивление сильная девочка!

А-то! Раз Эльрем при смерти эта ангельская штучка помогла спасти жизнь, то Хизри подавно! Вот только лишили меня волшебного браслетика, а мне было так интересно изучить все свойства его бусин! Видимо, не зря Касэй упомянул, чтобы я большего не просила. Мне и так слишком много подарков было сделано.

Когда врач взглянул на госпожу Дрок и Эльрем, не потревожив их сон, то покинул нас, Дрок пододвинул стул ко мне и сказал.

– Еще тогда, когда увидел тебя в первый день, понял, что ты станешь серьезной проблемой в моей и так не безоблачной жизни. Я был прав. Ты с завидным постоянством приносила проблемы, а я их разбирал. Разбирал. И разбирал. Самому не верится, что с тех пор прошло не так много времени. Кажется, словно целая вечность…

– Не размазывай мысль как невкусную кашу по тарелке. Ближе к делу.

– Выходи за меня.

Наконец-то!

Эпилог

Мне не везло на протяжении двадцати четырех лет... из двадцати четырех прошедших с тех пор, как меня родила мать.

Первой проблемой я считала то… что я всегда во всех своих бедах винила мать, окружающих, судьбу – кого угодно, кроме себя самой. Если подумать, то во всех своих неудачах была виновата только я сама, хотя не могу до конца исключить вероятность влияния банальной невезучести.

В день свадьбы я сидела в выделенной для приготовлений комнате, смотрела на пышное белоснежно-белое платье и ревела в три ручья. А все почему? А все потому, что по местным традициям белые парадные одеяния означали «во славу другого», и свадебное по традициям планеты Земля платье мне надлежало надеть на коронацию старшей принцессы на следующей неделе.

Платье на сегодняшний день было нежного мятного цвета, означающего «во славу себя», то есть виновника торжества. Дрок тоже наденет что-то зеленого цвета. Узнав о подставе подстав, я самоустранилась от приготовлений к свадьбе, выбрав присмотр за Хизри. Возиться с грудничком – настоящий ад, и мне страшно представить, что меня ждет с двумя сразу! А сколько благодарности в глазах пострадавшей от щастьяматеринства Эльрем!