– Потом в двери не войдешь! – хмыкнула леди, и я даже не стала на нее обижаться. Вот когда мой Дрок так сказал, вот тогда было обидно. А сейчас, когда победа в нашей маленькой пикировке досталась мне, мне нисколечко не обидно оставить право последнего слова за будущей свекровью. Уж с кем-кем, а с ней нужно дружить!

Дрок возился с мелкой. Я потихоньку прокралась в детскую и с еле слышным скрипом притворила за собой дверь. Искомый возлюбленный убито спал в кресле, придерживая малышку руками на коленях. Милота! Присев на подлокотник кресла, я протянула руку к ребенку, чтобы поправить коротенькую челку, и резко одернула ее. Эта девочка… энергетический вампир!

Неудивительно, что Дрок не хотел навещать ее. Может быть поэтому в этом доме практически не используют магию, предпочитая обычных слуг? Ребенок всасывает в себя все, до чего может дотянуться ее аура. Перекрестившись, я быстро вернула девочку в кроватку и вернулась на подлокотник кресла.

Я осторожно касаюсь ладонью щеки Дрока, и он вздрагивает, как от пощечины. Какие ужасы ему снятся? Он тот, кого по незнанию боятся собственные сестра и мать. И это помимо всех тех, на кого нагоняет ужас одно лишь упоминание о главе тайной канцелярии. Страшно подумать, насколько серьезные и жестокие решения ему порой приходится принимать, и я с ужасом думаю о том, что его руки тоже вымараны в крови. Что он убивал. Делал то, что совершенно непозволительно в моем мире.

– Ирис? – сонно прошептал Дрок, открывая глаза. – Ирис… – на выдохе он произнес мое имя. – Живая. От мамы сбежала?

Ах, вот оно что! А я то думаю, почему это мне живой нельзя быть? Мне живой быть очень и очень нравилось! Всю мою жизнь меня пытались на тот свет отправить и ни разу не получилось! Обидчиво избежав объятий, я встала перед креслом и… замолчала. После игр с племянницей Дрок выглядел настолько изможденным, словно его пропустили через мясорубку.

– Хреново выглядишь, любимый! – подведя итог, я сделала более чем разумный вывод. – Пора баиньки часиков так на тридцать! Самое то для тебя, а то умертвия и то порумяней тебя будут!

– И много умертвий ты встретила в своей жизни? – подколол Дрок, а значит он чувствует себя достаточно хорошо, чтобы препираться со мной. И то ладненько! – по лицу вижу, что ни одного. Так вот знай, что у умертвий кожи нет. Только скелет с магически наращенным мясом.

Ой, фу! Лучше бы не рассказывал! Я так живо представила картину с несколькими умертвиями среди которых не менее убитый Дрок танцуют канкан. Почему именно канкан? А черт их знает! Не балет же им танцевать в конце-то концов.

– А я один раз нарвался, – горестно вспомнил Дрок. – После два месяца у целителя пролежал с разодранной спиной. Долго не заживали раны от когтей… Прости. Мне не стоит рассказывать тебе гадости.

– Тебе стоит свалить спать! – рыкнула я, подражая его матери. И знаете что, сработало! Дрок нехотя поднялся с кресла, я поддержала его, и мы вместе поплелись в сторону его комнаты. Я как раз узнаю, где она, чтобы не шататься по всему дому в ее поисках.

Мужчина у меня размеров немаленьких, поэтому я благодарила всех известных мне богов, начиная от православного и не заканчивая перечислением древнегреческого пантеона, что он самостоятельно стоял на ногах и все еще был способен адекватно воспринимать окружающую действительность. Если бы он не мог без сторонней помощи передвигать ногами, то пришлось подкладывать под эти самые длинные ноги стул, а все остальное тело оставить в кресле.

– Ирис… – прошептал, словно взвыл, Дрок, и тогда я за него реально испугалась.

– Карлина! – выкрикнула я, забыв даже осознать, где слышала имя матери Дрока. Она ведь вроде бы не называла его. – Карлина, Ведасу плохо!

Дрок, словно вода, стекал на пол, и у меня не хватало сил удержать его в вертикальном положении. Это вообще как? Что с ним творится? Малышка так сильно иссушила его? Тогда почему госпожа Дрок отправила его посидеть с племянницей, зная о столь жесткой непереносимости? Или не зная? Считая возмущения всего лишь его глупым нежеланием возиться с ребенком?

Перепугалась я сильно. На мои крики сбежалась домашняя прислуга, но ни один человек не подошел близко, боязливо выглядывая из-за углов и дверных косяков. Почему никто не приходит мне на помощь? Я что – единственный мужик в доме?

13

– Ведас? Ведас! – я опустилась на колени следом за ним, держа его голову в своих руках и большим пальцем прижимая язык к нижней челюсти, чтобы не подавился и не откусил ненароком. Не помню, как правильно по ОБЖ, но и так сработает. – Чего встали, как истуканы?! Врача зовите!

Ни один не шелохнулся, будто ждали, когда все для него закончится. Госпожа Дрок тоже не спешила объявиться, а я не могла бежать за помощью и оставить его одного. Что за чертовщина здесь творится? Почему никто не пытается помочь хозяину дома?

Приступ закончился, и Дрок открыл глаза. Он натужно дышал и совершенно точно стал приходить в себя. Это что такое было? Мне не нравилась ни бледность его лица, ни горячая испарина на лбу, ни неадекватная реакция прислуги! Кто им выписывает зарплату? Неужели они думают, что сохранят места после такого? Всех поувольняю! Других найму! Более ответственных и надежных.