Особняк расположен на краю спуска в лёгкую низменность. Там, на излучине реки, тусклыми огоньками фонарей и окнами мерцает город. Он не похож на залитые мощным электрическим светом земные города: мерцает едва-едва, позволяя угадывать лишь извивы улиц и некоторые здания. А далеко за ним мерцает ещё одна группка огоньков, но совсем маленькая.

– Это Нарнбурн, – неожиданно произносит отец. Я вздрагиваю, ощутив его прямо за спиной. – А те огоньки вдали – Академия драконов.

– Так близко, – шепчу онемевшими от страха губами.

– Очень близко, – отец так и стоит за мной. – Именно поэтому тебе надо собраться с силами и выложиться на все сто. От этого зависят наши жизни.

Развернувшись, оказываюсь лицом к лицу с отцом. Спрашиваю:

– Ты понимаешь, что такие увещевания лишь нервируют?

Он слишком нависает надо мной, и я отступаю, упираюсь в подоконник:

– Если ничего не получится, нас убьют?

– Если поймают на месте – да. Но если сбежим, наше положение в Ордене станет шатким. И я не смогу тебя защищать.

Защитничек выискался, от которого тоже надо защищать! Только другие его приятели ещё хуже.

– Из двух зол выбирают родную, – усмехается отец. – Ужинай и ложись спать, завтра утром тренировка. Ты должна полностью подчинить косу, только в этом случае у нас есть надежда на победу.

Он беззвучно направляется к двери.

– Коса не хочет никого убивать! – в отчаянии предупреждаю я. – Она не будет рубить голову дракону.

Полуобернувшись, отец отвечает:

– К счастью, убийство дракона – лишь дополнительное и необязательное задание для повышения статуса. Поверь, среди подкрепления будут те, кто справится со всеми драконами Академии.

Час от часу не легче!

– Просто держись поближе ко мне, – советует отец, – даже в самой критической ситуации я буду вытаскивать нас обоих.

Отражения светильников вспыхивают в его глазах.

– Спокойной ночи, – кивает отец и покидает гостиную, абсолютно беззвучно затворив за собой двери с серебряным узором.

Раньше я думала, что самый странный из моих знакомых – шизофреник, обитавший на два этажа выше маминой квартиры, но теперь понимаю: пальма первенства по странностям принадлежит отцу.

Тихий стук расползается по комнате.

– Леди, можно войти? – голос лакея приглушён дверью.

– Да, конечно.

Он вносит огромный поднос с пятью тарелками под колпаками, чашкой и фарфоровым чайником с морозным серебристым узором. Снова окидываю взглядом «ледяное» убранство комнаты. И не могу удержаться от вопроса:

– Скажите, пожалуйста, а хозяин дома случаем не из Озарана?

– Бывший владелец поместья был подданным Озарана, – опустив поднос на столик, слуга выставляет тарелки на столешницу.

– И что с ним стало?

Рука лакея вздрагивает, серебряный колпак звонко ударяется о блюдо. Мужчина выдавливает улыбку:

– Простите мою неловкость. Бывший владелец был вынужден срочно нас покинуть.

Звучит-то как двусмысленно. Особенно после дрогнувшей руки.

Выставив все блюда, чайник и чашку, лакей кланяется:

– Если леди что-нибудь понадобится, достаточно потянуть за ту ленту, – он указывает на голубую с серебром ленту, едва заметную между роскошных панно с узорами. – И кто-нибудь из слуг явится на ваш зов.

Он оставляет меня наедине с долгожданным ужином, только… аппетита почему-то нет. Хочется рвануть подальше от этого места.

Выглядываю на улицу: чёрными тенями скользят по дорожкам громадные звери. Если их не нарочно выгуливают в поле обзора моего окна, то в окружающем особняк парке их намного больше дюжины.

 

***

 

Жажда движения, поселившаяся в теле после затянувшейся поездки, долго мешает уснуть, но утром я поднимаюсь бодрая.

В свете блеклых утренних лучей сказочная зимняя обстановка серебряно-голубой спальни ещё сильнее напоминает об Озаране и…

Прочь опасные мысли!

Как принесли в спальню и положили на кресло брючный костюм, я не слышала. Он намекает на тренировку. И чтобы меня не вытащили силой, лучше встать и одеться самой.

Благо в перламутровую ванную подведён водопровод, и я быстро и с комфортом привожу себя в порядок, одеваюсь.

Только ступаю в коридор, по всему особняку разносится душераздирающий крик. Кажется, он доносится из комнаты возле лестницы.

Стихнув, крик сменяется руганью Огемара:

– Осторожней! И ровнее, ровнее!!!

Похоже, ему руку назад приделывают. Даже жаль, что так быстро: не успел он наказание прочувствовать. Не решил бы снова что-нибудь сотворить.

«Выходи на крыльцо», – раздаётся в мыслях голос отца.

О, неужели меня начали считать за человека и теперь приглашают, а не тащат, словно марионетку?

«Пока ты делаешь то, что нужно, у меня нет причин принуждать тебя ментально».

«Шариться в моей голове у тебя тоже причин нет, я пай-девочка».

«Ты пыталась сбежать. Вчера. Доверия ещё не заслужила».

На улице солнечно.