– Я сканала ему, чтопы не хонил к новыым, а он в днос дал, сказал, со мной у’е неинте’есно, я же десь полгодта ’аботаю, ста’лая…

– Ты тоже, что ли, работаешь… ну… э… с ними всеми как те приехавшие?

Она кивает. Я тяжко вздыхаю. Когда клиент уходит, конечно, плохо, но… не думала, что когда-нибудь столкнусь с такими разборками.

Ладно, не до них. Оставив шкаф открытым, отворачиваюсь.

Возобновляется жалобный скулёж.

Так… надо бы с ней ласково, завоевать доверие, но сейчас для мягких методов времени нет, нужно действовать жёстко. Я направляюсь в комнатку. Под завывания девицы распахиваю сундук и выдёргиваю оттуда платье и нижнее бельё. Стремительно накрываю платьем чёрное существо у себя на плече и сбрасываю его в сундук. Захлопываю крышку. Тяжеленный короб подскакивает – так яростно мечется там глазастик. Но я защёлкиваю крышку на замок и поднимаюсь.

Многие люди инстинктивно подчиняются авторитарному мнению. Так работают приказы в армиях (а не только из-за страха наказания), так людей принуждают следовать чуждым идеям, так можно заставить человека поступать вопреки его воле. Нужно просто стать тем непререкаемым авторитетом, который переключит в голове тумблер с «самоуправления» на «подчинение».

Встав перед раскрытыми дверями шкафа, расправив плечи, спокойно и чётко приказываю:

– Собирайся.

Девушка даже всхлипывать перестаёт.

– Здесь есть лошади? – спрашиваю я.

– Т-та, в стойле.

– Где еда?

Она кивает на пол за моей спиной: там крышка люка. Тут и погреб имеется – просто отлично!

– Собирай вещи, еду, то, что можно продать, – командую я. – Мы уезжаем.

– К-кута?

– В Ревернан, – бросаю первое вспомнившееся название.

Глава 7

Пока рядовые обитатели пещеры задорно пробуют новых жриц любви, а в большом доме, судя по доносящимся звукам, яростно спорят и швыряют мебель, Эза – так зовут мою умывшуюся подопечную – под моим же чутким руководством запихивает в седельные сумки по копчёному окороку, караваю хлеба, куску сыра. Отдельные мешки набивает шкурками – их можно продать. Я обвешиваюсь украшениями из выданной для меня шкатулки и подпихиваю к шкуркам неудобный кружевной подъюбник – наверняка тоже недешёвый. Мы надеваем стащенные у мужчин штаны и рубахи, сапоги. Накинув плащи на меху, выныриваем из задней двери дома. Вслед нам несётся грохот подпрыгивающего сундука с мечущимся в нём глазастиком.

К счастью, седлать лошадей Эза умеет, я помогаю приторочить сумки к сёдлам. А то, что верхом не ездила – так дело наживное, хочешь жить – умей вертеться.

Обвязав копыта мешковиной, мы, вооружившись кинжалами и дубинками, вдоль стеночки пробираемся к выходу. Только здесь я задумываюсь о том, что на входе могут быть защитные заклинания. Но от плана отказываться поздно.

У входа дежурит всего один мужчина. Подпрыгивая и похлопывая себя руками, караульный смотрит на тусклый горный пейзаж за пределами арочного входа. Смотрит только туда. Скачет так, что моих шагов не слышит. Сам дурак.

Как в кино не получается: от первого удара он не валится мешком, а начинает поворачиваться. Но со второго удара падает, стонет.

– Вяжи его, – командую Эзе, а сама запихиваю между губ караульного его меховую варежку.

Эза связывает его мастерски быстро. В приливе адреналинового куража верхом я вскакиваю легко и припускаю кобылу. Ох, зря! Она выскакивает из пещеры, и меня ослепляет неожиданно яркое солнце. Дёрнув поводья, оборачиваюсь: снаружи вход в пещеру выглядит сплошной стеной. Понятно, почему караульный всего один и почему изнутри всё кажется тусклым: пелена иллюзии закрывает вход, гасит солнечные лучи.

Из «стены» выскальзывает лошадь Эзы с ней в седле. Только теперь, немного запоздало, радуюсь, что, резко дёрнув за поводья, не поставила свою на дыбы.

Потом оглядываю каменистую тропу вниз. Как по этим колдобинам телега проехала? Разве только с помощью магии. Смотрю под копыта, и от высоты кружится голова. Нет: смотреть можно только вперёд.

– Дорогу знаешь? – спрашиваю у Эзы.

Та, бледнея, мотает головой.

– А я знаю. – На этот раз даю шенкелей намного осторожнее. От ужаса сжимает сердце: лошадь такая огромная, так качается подо мной, меня качает, как же на ней высоко!

Надеюсь, память не подведёт, и мы выберемся в долину, а там и до города доберёмся. В городе легче затеряться, есть шанс найти помощь. И я просто не знаю, куда ещё бежать.

Пригород Ревернана, следующий вечер

– Эй, бродяга, вали отсюда, – хрипло гремит трактирщик. Кряжистый мужчина очерчен падающим из-за его спины светом. Редкие снежинки оседают на его сальные волосы. – Нищим здесь не место!

Для Сарана такое обращение – лучшая похвала. Образ надменного ледяного принца он легко сменил на затравленного невзгодами бедняка. Он может быть любым: пластичность драконьих костей помогает менять фигуру и лицо, дар душевного перевоплощения позволяет изменить характер до неузнаваемости.