«Впрочем, каждый вправе распоряжаться своей жизнью так, как считает нужным, в том числе и я», – подумала Эва, вспомнив, что решила снять для себя отдельную квартиру к началу учебного года: благодаря финансовой поддержке отца она могла себе это позволить. Правда, мама пока об этом не знает. Надо будет выбрать подходящий момент, чтобы сообщить ей о своем скором переезде.

Где-то неподалеку громко затрещала ветка, отвлекая Эву от раздумий. Что удивительно, звук доносился не снизу, а сверху. Вскинув голову и оглядевшись, Эва заметила сосну с сильно накренившейся макушкой. В густой кроне что-то трепыхалось, гораздо более крупное, чем птица или белка.

– О, нет! – вскрикнула Эва, срываясь с места и со всех ног бросаясь к сосне, на макушке которой, дрыгая ногами, болтался взъерошенный Тарасик.

– Господи, как ты там оказался?! Слезай немедленно! – Обхватив руками ствол, она поставила ногу на сучок и собралась лезть за братом, хотя и понимала, что вряд ли ей удастся таким образом уберечь его от падения: уж слишком хлипким выглядело деревце и двоих оно вряд ли выдержит. Но что еще ей оставалось делать? Не могла же она просто стоять и ждать, когда он упадет?!

В этот момент макушка сосны накренилась еще сильнее, а затем устремилась к самой земле, цепляясь за соседние сосны; те заходили ходуном, захрустели и рассыпались дождем иголок и шишек. В следующий миг воздух завибрировал от оглушительного вопля Тарасика, заливистого, как боевой клич индейского вождя из племени улулу.

И вдруг все стихло. Казалось, что весь лес застыл, точно заколдованный.

Какое-то время Эва стояла, не в силах шелохнуться и не решаясь взглянуть туда, куда рухнула сломанная макушка сосны вместе с Тарасиком, но вскоре уголком глаза она заметила движение в том месте и повернулась. Из кучи ветвей, лежавших на земле, высунулась изумленная и глупая физиономия Тарасика. Его блестящие хитрые глазенки на секунду остановились на Эве, а затем испуганно забегали. Вероятно, он опасался трепки, понимая, что за такое ему может здорово влететь. Судя по всему, у него ничего не болело, иначе он голосил бы на весь лес. Обычно Тарасик горестно рыдал даже над незначительными царапинами. Если молчит, значит, с ним все в порядке.

Еще ни разу Эва не была так рада видеть Тарасика, как в этот момент. Однако показывать ему свою радость она не собиралась: чего доброго, ему взбредет в голову, что ей понравился его трюк, и он захочет его повторить.

– Ты несносный мальчишка! – воскликнула она, притворяясь сердитой. – Тебя ни на секунду нельзя оставить без присмотра! Зачем ты залез на дерево?!

Тарасик шумно шмыгнул носом, полностью выбрался из своего хвойного убежища и направился к ней, держа в вытянутых руках нечто похожее на грязный тряпичный ком.

– Что там у тебя? – Шагнув ему навстречу, Эва опустилась рядом с ним на колени и ласково потрепала его по голове, заодно присматриваясь к странной находке. Эта вещица заставила ее вздрогнуть.

На миг ей почудилось, что плюшевый медвежонок Тарасика постарел как минимум на полвека и весь съежился.

Когда первое впечатление прошло, она поняла, что это другой медвежонок, полинявший, со свалявшимся мехом, местами вытертым до ниток; весь латанный-перелатанный, с большой заплаткой из клетчатой ткани на груди, с близко посаженными глазами-пуговками. Он был тяжелым от грязи и влаги, одно ухо отсутствовало, а неровно пришитые лапы болтались и, казалось, держались на волоске.

– Откуда у тебя это страшилище? – спросила Эва, пытаясь забрать у Тарасика старую игрушку, но он не отдал – стиснул его обеими ручонками и прижал к себе.

– Мишка сидел там, на веточке, – сообщил он, указывая пальцем в сторону сломанной сосны. – У него глазки сверкали. Наверное, он волшебный!

– Так это за ним ты полез на сосну? – догадалась она.

Тарасик кивнул и вытер нос ладошкой, размазывая грязь по лицу.

– А ну дай сюда эту гадость, не то весь испачкаешься! – Эва решительно потянулась за игрушкой. Тарасик протестующе заорал.

– Ладно, – смирилась она. – Пойдем к машине. Нас, наверное, уже потеряли.

Но зря она опасалась, думая, что мама и Валерий уже выглядывают в окна, обеспокоенные их длительным отсутствием. Они сидели в той же позе, в какой Эва видела их в последний раз, и отпрянули друг от друга лишь при звуке открывшейся дверцы.

– Вот и мы! – невесело буркнула Эва, помогая Тарасику забраться на заднее сиденье.

– Где-то уже перемазаться успели… – заметила мама, скользнув взглядом по чумазой мордашке Тарасика, и вдруг ее лицо исказилось в брезгливой гримасе: – А это что еще такое?! – Она ошарашенно уставилась на жуткого медвежонка, лежавшего у него на коленях, словно это была граната с выдернутой чекой.

– Видимо, подарок лешего, – усмехнулась Эва. – Тарасик нашел его в лесу, вцепился и ни в какую не отдает!

– Радость моя, зачем тебе этот оборвыш? – Мама неодобрительно покачала головой. – Твой медвежонок намного лучше. Кстати, где он?

Тарасик встрепенулся, потрясенно ахнул, а потом отчаянно рванул на себя дверную ручку и заорал:

– Он остался в лесу! Пойдем обратно!

В этот момент их автомобиль уже набирал скорость.