С этой стороной моей жизни вообще связаны одни комплексы. Помню, даже когда я в детском саду пела сольные песни на утренниках, папа вечно морщился. Впоследствии я обернула эту его реакцию себе на пользу – принималась вопить, бегая по дому, выводя его из себя, когда он мне что-то запрещал. Но, несмотря на комплексы, как в той шутке – «петь не умею, но очень люблю!», мне очень нравилось.

– И хорошо поёшь? – Прищурился дед, обозревая мою реакцию на собственное предложение.

– Не знаю. Меня устраивает.

– А это уже неплохо! – Подмигнул дед, наконец, понимая, отчего я посмеиваюсь. – Но распугивать посетителей не будем.

– Зато я знаю такие песни, которых вам ещё ни разу не доводилось слышать! – Буркнула, деланно надувшись.

– Да ладно! Я живу больше ста десяти лет. Бывал и в Оралиме, и в Царосе. Меня удивить сложно.

– Спорим!? На суточный ночлег?

– А давай! Если проиграешь, ты пойдёшь спать в сени к ворхам, а не я. Так-то у меня не ночлежка… ещё и бабку уговаривать на гостеприимный жест.

– Если у вас нет свободной комнаты, я могу с ворхами без всякого спора переночевать. Не в самом же стойле?

– Конечно, нет, – набычился Градок Тур. – В конюшне приличный диванчик стоит. И охранки на ночь я включу. Нечего мне девку трудолюбивую портить, кому ни попадя.

– А музыкальные инструменты у вас есть?

– Обижаешь. Конечно, есть. И клавишные, и струнные. А ты и играть-то умеешь?

– Немного.

– Тогда без спора договорились!

Ударив по рукам с деловитым троллем, весь оставшийся путь хмурилась, вспоминая аккорды. С фортепиано я давно дружбу забросила, хотя она у нас с ним была настоящей и по любви. Бокс как-то незаметно занял всё моё время, а теперь выходило, что своё хобби нельзя было бросать, даже вопреки папиным недовольствам.

 

 

Надя Лазарчук! За наградку – спасибо!!!

И всем-всем-всем!

Я, как тот Винни-Пух, попала в отличную компанию!

Отвечать уже не успеваю )))

Приходится выбирать: прода или переписка…И это круто!

Не бросайте меня поддерживать, а я побежала строчить ещё!

 

Глава 24. Птица Сирин

«Настоящий музыкант,

как капля дождя в пустыне,

большая редкость!»

 

Двухэтажный дом с широким двором встретил нас кипящей суматохой.

– Градок! Чего так долго?! – Первой заметила нас пухленькая низкая женщина, у которой по краю скул красиво виднелась татуировка ветвистого дерева. –  А это кто с тобой?

– Знакомься, Тиса, это Леся. Адептка из самого Оралима. Выбросило девочку порталом. Видать, ухажёра с соперницей не поделили?

Рабочие замерли, вглядываясь в меня, явно дожидаясь ответа… и какие же молодые тролли, мамочка моя родная, красивые! Не будь дурой, конечно, ответила честно:

– Всем здрасьте! Не. Не ухажёра… там и делить-то нечего. А вот отстоять честь принцессы перед драконом в юбке – это поинтересней будет.

– Шутница, – подмигнул дедушка, с хихиканьем спрыгивая с облучка, будто и не он недавно хвастался о своих ста десяти годах.

«Не поверил. А всё почему? Потому что правду сказала!»

– С драконами в юбках не сильно загибай. Вечером в таверне можно всякий люд встретить. Особенно под капюшоном.

– А говорили приличные клиенты… – тихо фыркнула себе под нос, начиная вспоминать, что я о драконах в принципе читала.

Ушастые тролли меня услышали и разразились таким громким смехом, что я первые секунды не могла понять – куда бежать-прятаться!

– Это точно. Выскочки только и знают, что брезгливо морщатся, – встрял в моё бормотание высокий и весьма красивый качок, снимающий с телеги сразу пять мешков поклажи.

«Ух ты ж… какие тут драконы?!? Я к этому разрыву шаблона ещё не привыкла, а уже тема о драконах пошла! Нафиг они нужны вообще, когда вокруг тебя ходят идеальные спортсмены в татуировках?!»

– Чего зависла, егоза? – Прикрикнул Градок, пока я на его работников капала слюной. – Идём внутрь. Хоть спор мы отменили, а больно не люблю, когда нос передо мной задирают.

– Не задирала я нос.

– «…я знаю такие песни, которых вам ещё ни разу не доводилось слышать!» Это я, что ли, сказал?

– Да, пожалуйста! Показывайте инструмент! – А вот теперь реально задрав нос, я переступила порог таверны.

Опрятненькое помещение, чем-то напоминающее салун из американского вестерна, готовили к приёму посетителей две молоденькие троллихи. Различать их я уже научилась по татушкам. У светленькой тролленции прямо на лбу был нарисован красивый цветочек, у второй – витиеватый узор на руках, как у парня, что хохотал во дворе громче всех.

– Проходи сюда, красота. – Дедушка остановился возле постамента, на котором стояли рядком музыкальные инструменты.

И тут я стушевалась.

Оно было здесь! Настоящее фортепиано!

Сердце гулко забилось в груди.

«Сколько я просила о таком папу… Как я завидовала соседской девчонке, когда ей купили новенькое фортепиано!»