Оба парня выглядели заметно старше Шолто, время от времени они бросали злобные взгляды на толпу парней в синем – наверное, младший принц стоял там, но мне было не разглядеть, – но чаще они поглядывали на огромные часы над входом в главный корпус. А я их сразу и не заметила – циферблат располагался на высоте третьего этажа, и если специально вверх не смотреть, не увидишь.

Конечно, цифры там были совсем не такие, как у нас, но я поняла, что и здесь было деление на «до полудня» и «после», потому что, если не обращать внимания на надписи, а лишь на часовую стрелку, то она показывала примерно туда же, куда показала бы сейчас и на наших механических часах – приближалась к девяти, а точнее – к левой горизонтали. И я поняла, что так тоже смогу ориентироваться – бывают же часы вообще без делений. А часовая стрелка показывает, какой кусок суток уже прошёл, и сколько осталось. С электронными часами подобное не прокатило бы, но здесь электронных часов нет и быть не может.

Длинная стрелка показывала, что до окончания представления осталась буквально пара минут, когда из главного корпуса вышел очень крупный мужчина в белом костюме. Он шёл, не обращая внимания на происходящее во дворе, сосредоточившись на рассматриваемых бумагах.

Толпа студентов притихла, проигравшие замерли, с каким-то благоговейным ужасом глядя на приближающегося. А тот быстро шагал именно по той самой дорожке, на которой все столпились, ещё пара секунд – и врежется в одного из стоящих на четвереньках парней. Тот начал было отползать с пути преподавателя – а я уже догадалась, что в белое здесь одевались именно они, – но был остановлен требовательным голосом Унрека, негромким, но отчётливо слышимым в наступившей тишине:

– Лерой, уговор!

Кинув затравленный взгляд на группу защитников, Лерой едва слышно выдавил из себя:

– Гав…

Преподаватель замер. Медленно оторвал взгляд от бумаг и тяжело посмотрел на парня.

– Повтори, – с недоверием потребовал он.

Лерой тяжело сглотнул и повторил. Реакция последовала незамедлительно. Раздался злобный рык, бумаги полетели в сторону, здоровенная рука – хотя нет, скорее лапа, – схватила беднягу за грудки и подняла на уровень лица преподавателя, которое стремительно превращалось в морду – вытягивалось и покрывалось шерстью. Мундир едва ли не трещал – и до того крупный мужчина стал ощутимо увеличиваться в размерах, по крайней мере, в плечах.

– Ты! Щенок! Посмел! На меня! ЛАЯТЬ?! – каждое слово буквально выплёвывалось сквозь рычание в лицо перепуганного студента. – На МЕНЯ?!

– Я… я… – всё, что смог выдавить несчастный Лерой, чьи ноги болтались где-то в полуфуте от земли.

– Это его проигрыш в споре, мастер Хэдлей, – раздался совершенно спокойный голос Унрека, он вышел вперёд, ни капли не боясь полуобратившегося мужчины. Учитывая, что даже его он превосходил в росте на полголовы, а во сколько раз в силе, я и предположить не могла, – ничуть не удивительно. Мне не удивительно. А вот остальные студенты поглядывали на него с недоумением, видимо, орку, которого он изображал, было далеко до разозлённого оборотня.

Кстати, теперь я поняла, что имели в виду парни, объясняя мне различия между оборотнями и перевёртышами, вот она, та самая «промежуточная стадия», которой у нас не бывает.

Оборотень перевёл взгляд на самоубийцу, осмелившегося вмешаться, нахмурился, осмысливая его слова, снова посмотрел на Лероя. Мне показалось, или его плечи слегка сдулись, а шерсть на лице и руках поредела?

– Проигрыш – лаять на меня? – уточнил он. В голосе всё ещё слышались рычащие ноты, но прежней ярости уже не было.

– Н-нет, – замотал головой парень. Поняв, что, похоже, выживет, он смог говорить почти связно, лишь немного заикаясь. – На в-всех оборотней, кто м-мимо пройдёт.

Преподаватель обвёл взглядом толпу, прищурился:

– Чья идея? – Лерой вздрогнул и непроизвольно оглянулся на своего приятеля, который так и оставался на четвереньках, не решаясь подняться. – Студент Хоуи. Можно было догадаться. – Он разжал пальцы, и Лерой рухнул на тропинку, с трудом удержав равновесие. – Десять больших кругов по стадиону. Оба. Выполнять!

Проигравшие, даже не пикнув, рванули куда-то за главный корпус, на лицах обоих читалось явное облегчение. А оборотень, даже не проводив их глазами, видимо, не сомневался, что приказ будет исполнен в точности, передёрнул плечами и вернул себе обычную человеческую форму. Шерсть куда-то втянулась, лицо вновь стало обычным, не особо красивым, но, как говорят в книгах, брутальным.

Внимательно рассматривая оборотня, я пыталась понять, что в нём есть такого, что люди капитана Лорни сразу же отвергли мысль о моей принадлежности к этой расе, пусть и частично. Не нашла. Человек как человек. Оглянулась, пытаясь отыскать тех, на кого лаяли проигравшие – но студенты уже смешались, а частично и разошлись, и выделить из них оборотней не получалось.