– Я попытался успокоить сестрёнку словами, что мама не умерла, а переместилась в иной лучший мир. Кажется, это немного помогло. Но детальней я рассказать не мог. Ученик даёт Наставнику клятву, что никому не передаст сокровенных знаний, доверенных ему. И правило хранить тайну взялось неспроста. Если об Основном Мире станет широко известно – появится много желающих путешествовать туда-сюда. А цена этим путешествиям слишком высока.

– Так значит, ты собирался сегодня повидаться с мамой?

– Да. Повидаться с мамой. Проверить, как там мои заместители справляются с работой и ещё одно – встретится с Феей Элен. Думаю, она может что-то знать про настоящего убийцу Сиятельного Мэя. Найти негодяя очень важно. Падеву продолжает следствие. Он упрямый и будет стараться любой ценой доказать, что был прав. И если новых улик не будет найдено, Фея Элен может снова попасть под подозрение.

– Тогда меня начнут вызывать на допросы?

– Скорее всего.

– Кроме того, мне кажется, убийца Наставника и тот, кто покушался на тебя, один и тот же человек.

Вспомнив про жуткую ночку и страшного урода в балахоне с его змеями, Лена не вольно поёжилась. Это счастье, что негодяю удалась только кража.

– Кстати, тогда и про монетку не забудь, ты мне обещал прихватить.

– Помню, – улыбнулся Найт.

– А лучше две. Вдруг снова украдут. Или сразу два предмета переместить нельзя?

– Можно. У тебя же получилось протащить одновременно и монету, и портретик.

– Портретик? – удивилась Лена.

– Да. Тот, что стоит у тебя на тумбочке.

– А-а-а, тот, что на тумбочке. Это не с земли. Это подарок Феи Элизы.

– Хм. Странно. Я подумал, что на портретике – ты.

– Почему, именно я? Мы же с Элен похожи – двойники.

– У девочки на портретике – бантики на голове. Здесь, в Запасном Мире, я ни разу не видел, чтобы малышкам завязывали бантики. Здесь в моде «крокодильчики».

Да. Лена уже обратила внимание, что у Фейлин на огненном шоу волосы были сформированы в причёски при помощи разноцветных зажимов с зубчиками.

– Но портретику уже много лет. Возможно, мода с тех пор поменялась, – предположила Лена.

– Возможно, – пожал плечами Найт.

Потом развернулся к Лене и улыбнулся:

– Ну, я всё рассказал. Теперь твоя очередь.

– Что моя очередь? – переспросила Лена, хотя уже поняла, куда клонит принц.

Он притянул к себе и накрыл её губы своими. Целовал жадно и долго. На секунду отрывался, а потом прижимал ещё сильнее и снова целовал. И теперь можно было отдаться чувствам, не было ничего, что делало бы эти поцелуи неправильными. Но почему-то к сладостным ощущениям примешивалась какая-то тоска. Что не так? У принца нет девушки, у Лены нет парня. Хотя… нет парня, но есть «жених». Она внезапно осознала, что её тревожит:

– Слушай, Найт, а мои обмороки, не могли быть симптомами вируса Демиуса? Допустим, подхватила на земле грипп, переместилась, приболела. Но у меня же иммунитет, поэтому всё протекало в лёгкой форме.

– Возможно, хотя маловероятно.

– Почему маловероятно?

– Ну, при перемещении приходится «сгореть в огне» – все вирусы гибнут.

– Это тебе приходится «сгореть в огне», а я-то переместилась как-то по-другому. Огонь бушевал рядом, до меня не добрался. Выходит, это я могла заразить Руаля.

Найт промолчал, но по его глазам Лена догадалась, что такая мысль уже приходила ему в голову.

– Когда начались эти обмороки, ты думал, что Руаль мог меня отравить или заразить. А, выходит, получилось всё наоборот.

Лена сникла. Тяжёлая горечь жгла грудь.

– Ничего. Мы что-нибудь придумаем, – пообещал Найт. – У нас есть в запасе несколько дней.

Через минуту он поднялся.

– Мне пора. Пообещай одну вещь. Пообещай, что закроешься в этой комнате и не выйдешь из неё, пока я не вернусь. Здесь ты в безопасности.

– Хорошо.

Он снова припал к её губам. Поцелуй был глубоким, но коротким. Найт торопился.

– И ещё одно. Закрой глаза и не подглядывай, как я это буду делать. Не забывай, я давал клятву, никому не рассказывать о магии Сузуна.

Лена кивнула. Но они оба знали, что этого обещания она не выполнит.

Глава 38. Почему сегодня так жестока ночь?

Глава 38. Почему сегодня так жестока ночь?

Примерно так Лена себе это и представляла. Зрелище было ярким пугающим и зачаровывающим одновременно. Мурашки бегали по коже от того, как неистово сцепились между собой три стихии.