Кстати, о чашках и чайнике. Всё это Бонифас разыскал сам, всё привёл в порядок. Яна чувствовала искреннюю благодарность.

— Спасибо, — улыбнулась она ему.

— Так я принят? — просиял он, посчитав слова благодарности за утверждение на должность.

— Бонифас, почему вы так хотите устроиться работать здесь? Лавка считается проклятой. Тут небезопасно.

— Я не боюсь дамарийских проклятий. Для дворецкого самое страшное проклятие — остаться без дома, — грустно улыбнулся он. — Я могу обходиться почти без еды и воды, мне не страшны жара и холод, но я не могу без дома. Мне нужно где-то наводить порядок, мне нужно кому-то делать чай.

— Но почему вы не попробуете устроиться в более престижное место? Я же вижу, вы профессионал, знаете своё дело. Да и рекомендательные письма у вас есть.

Улыбка дворецкого немного померкла:

— Нет у меня рекомендательных писем, — сознался он. — Меня выгнали с последнего места работы с позором.

— Но почему? Что случилось?

Яна вовсю сочувствовала Бонифасу. Ей казалось, что хозяева были не правы. Придрались к какой-нибудь мелочи. Что такого ужасного мог он сделать? Кофе на дорогой ковёр пролил?

— Я расстроил свадьбу своего хозяина, — огорошил он.

Яна от удивления залпом допила остатки чая. Профессиональная привычка заставила Бонифаса тут же подняться и с безупречной церемонностью снова наполнить чашку Яны до краёв.

О своей он тоже не забыл. Отхлебнув немного начал рассказывать.

— Да, я знаю, что нарушил кодекс дворецких. Дворецкий не должен лезть в личные дела хозяина. Но я не смог.

Это, наверное, магия чая. Под чай сложно не поделиться тем, что наболело.

— Мой бывший хозяин не молод. Ему сорок пять. Закоренелый холостяк. Всё в делах и заботах — у него важный пост. Он первый заместитель градоначальника.

Не за его ли подписью Яна только что получила письмо о необходимости заплатить налоги?

— Ему сосватали муазиль Лоретт. Я думал, он откажет ей, как отказывал до этого другим дамам. К тому же она на двадцать пять лет моложе него. Однако монсир Шаброль не на шутку увлёкся ею и неожиданно дал согласие на брачную процедуру.

Шаброль. Да, именно от его лица было написано письмо из ратуши. Как тесен мир.

— Муазиль Лоретт стала часто появляться в гостях у монсира Шаброля. Все говорили — чудесная пара. А я молчал. Как я мог восхищаться их предполагаемым союзом, когда знал, что собой представляет Лоретт. Не спрашивайте, как ко мне попала информация — у нас, у дворецких, свои источники. Но мне доподлинно стало известно, что она лишь изображает пылкую влюблённость, когда на самом деле её интересует только статус и деньги Шаброля. Она не упускала случая посплетничать о нём, откровенно высмеивала его плотную фигуру и лысеющую голову и называла за глаза "денежным мешком". Мне было горько за хозяина. Я подозревал, что после свадьбы с него спадут шоры, и он почувствует себя облапошенным и несчастным.

— Вы пробовали с ним поговорить?

— Конечно. Я пытался предостеречь, но разве кто-то будет слушать советы дворецкого? Когда я понял, что разговоры бессмысленны, то пошёл на крайность.

Бонифас рассказывал свою историю серьёзно и взволнованно, но вдруг улыбнулся.

— А знаете, я не жалею о том, что сделал.

— Да? А что вы сделали?

— Подсыпал зелье правды в чашку муазиль Лоретт.

— Да вы коварный! — усмехнулась Яна.

— Я хотел, чтобы она сказала всё, что на самом деле думает о монсире Шаброле, при нём. Чтобы он увидел её настоящую.

— И вышло?

— Вышло. Но немного не так, как я предполагал. К монсиру Шабролю пожаловали непрошенные гости. Зелье правды подействовало, и Лоретт перестала следить за языком. Она называла его лысым старым денежным мешком при многочисленных свидетелях.

— Разгорелся скандал?

— Да. Брачная церемония была отменена. А пересуды ходят до сих пор, хотя прошло уже немало времени.

— Но ведь зато у Шаброля открылись на Лоретт глаза. Вы спасли его от несчастного брака.

— Он так не считает. Шаброль понял, что я виноват в случившемся, и выгнал с позором из дома. Он был так зол, что позаботился, чтобы меня нигде не принимали. Ему это было несложно — он уважаемый человек в городе. Я сбился со счёта, сколько получил отказов за последнюю пару месяцев. Мне нигде не рады…

— Рады! — возразила Яна. — С этой минуты, Бонифас, вы назначаетесь дворецким моей артефакторной лавки, — торжественно объявила она. — С еженедельным жалованием… эээээ… жалования пока не будет. Зато у вас будет своя отдельная комната — выбирайте любую, кроме торцевой — там расположилась я.

— Мряу! — поздравил из коробки Кузя.

Совершенно счастливый и сияющий Бонифас поднялся с кресла.

— Тогда позвольте приступить к исполнению обязанностей. У меня на сегодня уйма дел.