— А Его Великолепие как за вас переживал! Так переживал… Это ведь он вчера вас спас, маги бы точно вовремя не поспели.

Значит, всё-таки это было моё чудовище.

То есть, конечно же, не моё, а самое что ни на есть чужое. Очень надеюсь, что старые склочницы не сильно проредили наши дружные невестины ряды, и у меня ещё остались соперницы. Одна из которых вскоре станет лучезарной императрицей. А когда-нибудь в будущем (если, конечно, сумеет выжить после интима с Герхильдом), удостоится чести, правда, весьма сомнительной, присоединиться к этой призрачной шайке.

— С утра пораньше, как только рассвело, слугу прислал справиться о вашем самочувствии, — продолжала отчитываться-сплетничать служанка. — А вчера вечером заглядывал сам лично. Но я не пустила, — заявила важно, высоко задирая голову. — А то взял моду, — стопудово у меня словечко стащила, — заявляться к вам в спальню. Совсем не беспокоится о вашей репутации!

Почувствовала, как уголки губ сами собой тянутся кверху. О репутации, может, и не беспокоится, а вот о моём здоровье…

Да что же это такое! Аня, ты — безнадёжный, абсолютно клинический случай.

От очередного выговора самой себе меня отвлекла Мабли.

— Расскажите, как всё прошло. — Девушка поудобней устроилась на кровати, настраиваясь на долгий и обстоятельный рассказ. — Они догадались, что вы… ну, того.

Главное, что я уже догадалась, что я того. Чувствую то, что не должна чувствовать, и даже не представляю, что с этим делать.

Служанка смотрела на меня таким жалобным, молящим взглядом, что я не выдержала: описала в нескольких словах своё знакомство с бывшими императрицами, опустив историю с проклятием Королёвых. Всё-таки мы с Мабли не закадычные подружки, чтобы делиться друг с другом сокровенным, и будет лучше соблюдать субординацию: я хозяйка, она служанка. Или, скорее, пленница и надзирательница.

— Выходит, это Ллара пыталась от вас избавиться, — с тяжёлым вздохом подытожила слушательница.

— Думаешь, она?

Девушка уверенно кивнула.

— Снежные кошки в тех краях не водятся. И уж никак новорождённый детёныш кьёрда не мог оказаться в Лабиринте смерти. Магией его туда перенесли. Сильными чарами. А раз, говорите, лабиринт исследовали перед началом испытания, значит, малыш попал туда уже после проверки.

Логично. Неужели я и моя душа настолько не понравились Лларе, что она не побрезговала попыткой убийства? Страшная женщина. Хорошо, что мёртвая.

Наверное, у меня в мозгах рылась, выискивала мои слабости. Или действовала наобум? Телепортировала в лабиринт первое, что пришло в голову — детёныша какого-то там кьёрда.

Я поёжилась, ощутив на своём лице ледяное, мёртвое дыхание ари, как будто она снова была рядом, и спросила тихо:

— Что оно вообще такое, этот кьёрд? Котёнок казался таким безобидным. Выглядел, кроха, несчастным и беззащитным.

Мабли негромко хмыкнула.

— Этот, как вы выразились, кроха в будущем мог бы вырасти до размеров пони.

— Мог бы?

Девушка бойко затараторила, будто пересказывала главу из учебника по зоологии:

— Кьёрды — дикие снежные кошки, обитают в горах, на неприступных вершинах. С наступлением тепла спускаются со своим выводком в долины и леса, чтобы учить тех охоте. В былые времена, пока прадед Его Великолепия, император Родриг, не издал указ о запрете охоты на кьёрдов, звероловы выслеживали этих животных. Взрослых особей убивали — знать щедро платила за их шкуры. Из меха дикой кошки дамы шили себе красивейшие муфты и манто, оторачивали им накидки.

Жуть жуткая. У меня никогда не было ни дублёнки, ни шубы. Жили мы с мамой скромно и прекрасно обходились пуховиками и куртками. А когда Лёшка раскошелился мне ко дню рождения на норковый полушубок, я его чуть из дома не выгнала вместе с этим самым полушубком. Увы, вернуть подарок в магазин не получилось, и он осел в шкафу моей свекрови.

Или правильней будет называть Елену Вениаминовну Фьярриной свекровью? Уф, не буду сейчас об этом думать.

В Адальфиве мне пришлось скрепя сердце изменить своим принципам последовательницы «Гринписа» и носить то, во что вменялось наряжаться алиане, княжеской дочери. Накидок и меховых пелерин у Фьярры бессчётное множество. Без них в такую холодрыгу из замка и носа не высунуть.

— А детёнышей кьёрдов ловили и продавали магам, — тем временем, не догадываясь о моих унылых мыслях, рассказывала Мабли.

Я встрепенулась:

— Но если эти снежные кошки и даже котята ядовиты, разве не опасно держать при себе такого питомца? Пусть бы жили себе в своих горах. А то цапнет тебя такая лапа, играючи, и всё — ты труп. В лучшем случае, как я, мучаешься тошнотой и мигренью.

Расправляя на юбке невидимые складки, Мабли покачала головой и продолжила предаваться своему излюбленному занятию, другими словами, чесать языком: