Я собралась было идти в оранжерею, но тут мой взгляд упал на шитье Мии – это была шелковая косынка, которую накидывали на плечи, чтобы прикрыть декольте. Девушка обшивала поистрепавшиеся края кружевом, продлевая жизнь прекрасной вещи. В это время искусственного шелка еще не было и идея, пришедшая мне в голову, вполне могла стать одной из лучших. Я слышала, что при варке мыла в него добавляли коконы тутового шелкопряда, и оно становилось практически глянцевым. В моей коллекции было такое и тактильные ощущения были просто непередаваемыми. Пенка от него, густая, нежная, кремовая, мягко струилась между пальцами и придавала коже бархатистость.

Так почему бы не использовать это в своем продукте? Нарезать шелк на тонкие, тонкие полоски и опустить в щелок – чем не альтернатива коконам?

- Мия, ты не могла найти шелк – белый или кремовый, без рисунка?

- Посмотрите, ваша светлость, - девушка порылась в корзине для шитья и извлекла оттуда большой кусок светлого шелка. – Это было нижней юбкой, но из него уже ничего не сделаешь, мыши погрызли так сильно, что осталось только выкинуть.

- Отлично! – я встряхнула ткань, попробовала ее на ощупь и вернула служанке. – Нарежь его тонко тонко, пусть даже крошится – ничего страшного и сложи отдельно. Скоро он пригодится.

Мия удивленно посмотрела на испорченную ткань, но кивнула и сунула ее обратно в корзину.

- Все сделаю, ваша светлость.

Хенни была в оранжерее, и когда я вошла, радостно воскликнула:

- Клара, посмотри, какие они красавцы!

Я сразу поняла, что она говорит о черенках и, завязав тесемки фартука, подошла к своей импровизированной теплице. Душа сразу же возрадовалась при виде крепеньких «деток». И я мысленно взмолилась Богу, чтобы все шло так же хорошо и дальше.

Глянцевые изумрудные листочки бодро тянулись вверх, и от самого черенка пошли в рост несколько побегов – сильных и тугих, что говорило об успешном укоренении.

- Дамасская роза самая ароматная, - задумчиво произнесла Хенни и улыбнулась с легкой грустью. – Дядя привез ее из очередного путешествия. Ты помнишь?

Я кивнула, а она уже с некой злостью добавила:

- Единственная роза, которая не превратилась в шиповник в саду фрау Гертруды! А сколько их было! Как благоухал сад…

- Мы посадим свой сад, - я обняла ее. – И ты, и я. Будем обмениваться сортами, и обсуждать садовые дела за чашечкой чая в беседке, увитой розами.

- Это было бы чудесно! – кузина всхлипнула, но тут же вытерла слезы и деловито вернула на место стекла из рамы. – Проветрились и хватит.

Уже поздно вечером, сидя в кровати со своей обожаемой корзинкой с маслами, я нюхала каждый пузырек по сотому разу и представляла свое пахучее мыло, а вернее, то, как его воспримет женская половина общества. Да разве возможно такое, чтобы женщина не заинтересовалась чем-то ароматным, да еще ухаживающим за кожей!

Фрост, как и обещал, сделал мне штамп с буквой «К» - удобная деревянная болваночка хорошо ложилась в руку, была отшлифованной и приятной на ощупь.

Осталось дело за формами, но это процесс не такой быстрый и нужно было подумать над этим, посоветоваться с Фростом. Пока буду делать квадратные брусочки, а дальше разверну производство.

У меня даже сомнений не было по поводу успешности этой затеи – я четко знала, что у меня все получится.

- Я не хочу спать! Я хочу, чтобы пришел Синтерклаас! – голосок Полин прервал мои сладостные мечтания. Тут же дверь распахнулась, и в комнату влетела малышка, а за ней Мия.

- Ох, Господи! Простите нас, ваша светлость! – служанка схватила девочку за ручку, но та вырвалась и залезла ко мне на кровать.

- Оставь Мия, я сама поговорю с ней, - сказала я, и девушка вышла, осторожно прикрыв за собой дверь.

- Что произошло? – я строго посмотрела на Полин. – Почему ты так ведешь себя?

- Я хочу, чтобы ко мне пришел святой Николай и положил мне в башмак подарок! – обиженно ответила девочка. – Мне Гуда сказала, что он скоро придет!

- Если ты будешь так вести себя, то вместо подарка получишь полный башмак золы и камней, - серьезно сказала я и ее глаза стали, как блюдца.

- Как полный камней???

- Вот так. Непослушные дети всегда получают золу и камни, а хорошие маленькие фрай – сладости и подарки, - я не улыбалась, хотя мне очень хотелось. Но пора было заняться воспитанием девочки, потому что она начинала привыкать к всеобщему вниманию и из дикого зверька превращалась в избалованную капризулю.

- И что мне нужно делать? – Полин тяжело вздохнула.

- Для начала научиться слушаться старших и стучать в двери, когда хочешь куда-то войти, - я не выдержала и прижала ее к себе. – Хорошо?

- Да, - малышка кивнула, а потом вдруг спросила: - А можно я буду называть тебя мамой?

Мое сердце сначала замерло, а потом ухнуло вниз. Черт, только бы не заплакать!

- Конечно, ты можешь называть меня мамой, - мягко сказала я, целуя ее в пахучую макушку. – Ты ведь моя доченька. Я это сразу поняла, как увидела тебя в первый раз.

- Правда? – Полин подняла на меня удивленные глазки, полные восторга. – Прям сразу сразу? И полюбила?

- Безмерно, - подтвердила я и, чтобы не разреветься, сказала: - А теперь пойдем в кроватку.

- Пойдем, мамочка, - малышка вцепилась в мою руку, будто я сейчас исчезну. – Я буду послушной, обещаю!