— Не выдумывайте, Эмма, вас никто не отпустит в таком состоянии, да, и сил идти у вас нет, максимум ползти и то недалеко, до порога этой комнаты, я верно говорю, мсье Мариус?

— Совершенно верно, леди Вилия, сейчас пациентке немного лучше, но до полного выздоровления при хорошем уходе минимум две недели.

— Вот видите, так что пока не вылечитесь, остаётесь здесь.

— Ваша светлость, нам нечем оплатить.

— А кто говорит о деньгах? Давайте так, мсье Мариус, вы закончили осматривать Эмму, с ней можно поговорить, не ухудшит наша беседа здоровье вашей пациентки?

— Осмотр закончен, состояние Эммы лучше, чем я предполагал, и думаю, леди Вилия, что ваш разговор не повредит.

— Спасибо. Рут, проводи, пожалуйста, мсье Мариуса на кухню, надеюсь, вы не откажетесь от завтрака?

—Спасибо за приглашение, не откажусь.

Дождавшись, когда Рут и мсье Мариус покинут комнату, присела на стул рядом с кроватью. Посмотрев на Лена, махнула рукой — у ребёнка на лице была такая решимость, оставлять свою маму одну с чужим человеком он не собирался.

— Эмма, для начала хотела вам сказать, что деньги за лечение и жильё, а также за питание и что вы там себе надумаете, никто с вас не будет требовать. И, предупреждая ваш вопрос, услуги, порочащие вас и вашего сына, тоже не понадобятся.

— Спасибо, ваша светлость, но мы так не можем, и как только восстановлюсь и найду работу, я обязательно верну вам всё потраченное.

Я была уверена, что получу именно такой ответ от этой женщины, чуйка меня не подводит. Эмма гордая и независимая в рамках этого мира женщина и сына таким же растит, и мне это нравится, такие люди мне нужны.

— Раз не можете, тогда у меня для вас дело. Из рассказа Лена я узнала, что вы работали учителем? Преподаёте детям почти все предметы, всё верно?

— Да, ваша светлость.

— Ну, вот и замечательно: у меня есть дочь, ей пять лет, а учителя нет, жить вы будете в замке на полном обеспечении, Лен, конечно, будет с вами. Согласны?

— Леди Вилия, спасибо большое, согласны, — на глазах у Эммы стояли слёзы, и она еле сдерживалась, чтобы не зарыдать, Лен стиснул спинку кровати так, что костяшки рук побелели.

— Не за что, но у меня только один к вам вопрос: из того же рассказа Лена услышала, что вас выгнали с последней работы и больше никуда не принимали, мне важно знать причину. У меня есть догадки, но я должна услышать это от вас.

— Хорошо, леди Вилия. Лен, выйди, пожалуйста, из комнаты.

— Мам...

— Выйди, мне надо поговорить наедине, со мной всё будет хорошо, сынок.

Нехотя и не переставая смотреть то на меня, то на маму, Лен всё же покинул комнату, плотно закрыв за собой дверь.

— Леди Вилия, я вдова почти шесть лет, мой муж погиб при пожаре, наш дом загорелся ночью, Лену тогда был всего один год. Отто успел вынести меня и Лена, сам выбраться не смог, на него упала балка, — рассказывая Эмма, как будто проживала этот день снова, на лице отразилась боль потери.

— Родственники мужа меня сразу невзлюбили, я сирота, не самая подходящая пара для их любимого сына, поэтому после похорон я сняла небольшую комнату и почти год прожила с Леном на те деньги, которые мы с Отто копили для открытия своей лавки. Когда сбережения закончились, надо было что-то решать. Лену было тогда два года, оставить его одного нельзя — слишком мал, няню нанимать дорого, все заработанные деньги уходили бы на жильё и оплату няни. Пришлось идти к родным мужа в надежде, что внуку они помогут, не откажут, но меня просто не пустили даже на порог дома, — всхлипнула женщина.

Да, замечательные родственники, при таких родных и врагов не надо. Бросить на произвол судьбы своего внука от якобы любимого сына! Но слушаем дальше.