Дарина шмыгнула внутрь купе. Он зашел следом, демонстративно повернулся и плотно прикрыл дверь. Прямо как она десятью минутами ранее. Или сколько там времени прошло?

А уже потом обернулся к Дарине.

Она всё поняла. Но отчаянно старалась сохранять боевой дух. Даже подбородок кверху вздернула.

Адам попер на неё.

Она же начала отступать. А купе не то место, где можно разгуляться.

Два шага влево, столько же вправо и назад.

Дарина выбрала последний вариант.

- Прогулялась? – рыкнул он, упираясь руками в стол и нависая над девчонкой.

Дарина выгнулась в пояснице.

А она у неё больная… Эта мысль пронеслась в голове Адама и испарилась.

Потому что напротив него были её глаза. Огромные, уязвимые. И такие… вообще.

Матушка-филолог за это «вообще» хороший бы ему подзатыльник втащила. Да и он сам раньше косноязычием не страдал. Но сегодня слова и благие намерения закончились.

- У тебя есть любимая женщина, - выдавила она из себя, выставляя вперед руки.

Поздно, девочка… Хрен теперь отгородишься!

- Конечно, есть! И у тебя она тоже есть!

- Что?

- А то!

Больше сил никаких не осталось.

Возбуждение он словил, по морде получил. Нужна компенсация. Срочно.

Но Дарина решила по-другому. Уперлась ему в грудь, лицо уворачивая.

- Ты несвободен! Твоя любимая женщина…

- Моя любимая женщина – это матушка! – уже не сдерживаясь, прорычал Адам.

Похер всё. Если он сейчас не получит Дарину – сдохнет.

Похоть ударила в висок горячей волной. В голове гудело. Он успел хапнуть её взгляд, где возмущение смешалось с легким испугом. Её ещё не отпустило… Значит, испугалась сильнее, чем предполагалось. А спрашивается, чего?

Не тронули бы её в поезде…

Никто.

Ещё не осознала этого просто факта.

Как и он. Много чего пока не осознал, проваливался в какую-то неконтролируемую хрень.

Всё нутро переворачивалось, срывалось с цепи. И он спустил себя… Она же хочет! Она не против!

Его руки действовали сами. Сжали ту самую талию, тонкую, что руки почти сошлись. Он сразу наглым образом нырнул под футболку. И губами к губам. Он дышал тяжело, рвано. Потонул в такой желанной сладости.

Внутри всё горело. Это была даже не похоть. А жгучее требование получить именно эту женщину. Здесь и сейчас.