Док Сэвидж достал небольшую визитную карточку. Она была не белой, а бронзовой, и надпись — на ней стояло лишь его имя — была выполнена чуть более тёмным оттенком бронзового.

— Если я попрошу тебя кое-что сделать, — спросил он, — ты сделаешь?

— Ещё бы! — ответил газетчик.

Док Сэвидж написал на карточке имя и адрес и сказал: «Сходи к этому человеку», — затем пошёл дальше, оставив мальчика в недоумении.

Имя и адрес, написанные бронзовым человеком, принадлежали специалисту по глазным болезням, чьей особой областью были недуги, подобные тому, которым страдал мальчик.

Не один взгляд провожал Дока Сэвиджа по улице: он был бронзовым гигантом с лицом удивительно правильных черт и телом невероятно развитой мускулатуры. Его глаза тоже привлекали немало внимания. Они походили на озерца из золотых чешуек, непрерывно колеблемых некой невидимой силой.

Он прочёл газетные заголовки и набранные под ними столбцы, но на его лице ничто не показывало, что он читает нечто важное.

Небоскрёб, где находилась его штаб-квартира, по размерам и архитектуре был, вероятно, самым впечатляющим в Нью-Йорке. Частный скоростной лифт поднял его на восемьдесят шестой этаж. Он прошёл через простую дверь, на которой выделялось лишь имя, набранное мелкими бронзовыми буквами:

КЛАРК СЭВИДЖ-МЛАДШИЙ

В приёмной за дверью были большие окна, глубокие кожаные кресла, странный, богато украшенный инкрустацией огромный стол и внушительный сейф.

На полу лежал автоматический пистолет. Поросёнок, долговязый подсвинок с ушами, похожими на паруса лодки, ходил вокруг пистолета кругами и недовольно хрюкал.

В кресле сидел человек. Он был очень низкорослым, а кресло — огромным и высоким и стояло спинкой к двери, так что видны были лишь рыжие щетинки, торчавшие прямо вверх на макушке человека.

Человек в кресле сказал тонким, детским голоском: — Выстрели из этого пистолета, Хабеас, не то я завяжу все твои ноги узлом.

Проявив сверхъестественную сообразительность, поросёнок сел, просунул копытце внутрь спусковой скобы, и пистолет выстрелил с оглушительным грохотом.

— Здорово! — сказал человек в кресле. — Только лучше стой, Хабеас. В следующий раз пистолет может быть направлен тебе в зад, а патрон в нём может оказаться не холостым.

Док Сэвидж сказал: — Монк.

— Угу, — сказал человек в кресле. — Конечно, Док, в чём дело?

— Уиллард Спэннер был моим другом.

* * *

Монк — подполковник Эндрю Блоджетт Мэйфейр — поднялся из кресла. Ростом он был немногим больше пяти футов. В ширину он уступал этому лишь ненамного, а руки у него были такие, что создавали нелепое впечатление, будто их длина почти равнялась его росту. Рыжие волоски, грубые на вид, словно спички, покрывали его кожистую шкуру. Сложением он напоминал гориллу.

— Я прочёл об этом в этих проклятых газетах, — сказал он, и его тонкий голос в сравнении с телосложением звучал вдвойне нелепо. — Уилларда Спэннера схватили во Фриско в полдень. Его нашли мёртвым здесь, в Нью-Йорке, без десяти три. Где-то винтика не хватает.

Монк сморщил баснословно уродливое лицо, изображая недоумение. Он выглядел добродушным и глупым, тогда как на самом деле был одним из самых талантливых ныне живущих промышленных химиков.

— Может, газеты напутали с разницей во времени между Сан-Франциско и Нью-Йорком, — добавил он.

— Везде указано нью-йоркское время, — сказал Док Сэвидж.

— Тогда либо парень, схваченный в Сан-Франциско, был не Уиллардом Спэннером, либо мертвец здесь, в Нью-Йорке, — не Спэннер, — заявил Монк. — Этот тип не мог добраться из Фриско до Нью-Йорка чуть больше чем за два часа. Такого пока ещё не бывает.

Док Сэвидж спросил: — Есть сообщения?

— Хэм звонил и сказал, что поднимется, — ответил уродливый химик. — Я и сам здесь недавно. Не знаю, что было записано до моего прихода.

Бронзовый человек вошёл в соседнее помещение — научную лабораторию, одну из наиболее совершенных в мире, — пересёк её и оказался в огромной, покрытой белой эмалью комнате, где размещалась его лаборатория с химическими, электрическими и прочими приборами. Он поднял крышку телефонного робота-регистратора, подключил громкоговоритель и усилитель к воспроизводящей головке и запустил механизм.

Монк вошёл следом и, разинув рот, слушал, как устройство воспроизводит звонок из Сан-Франциско вплоть до его бурного окончания. Поросёнок Хабеас — полное имя его было Хабеас Корпус — тащился по пятам за уродливым химиком.

Док Сэвидж осмотрел отметку времени на записывающей ленте.

— Двенадцать часов две минуты, — сказал он.

— Это был голос Уилларда Спэннера? Ты узнал бы его? — потребовал ответа Монк.

— Я узнал бы его голос, — ответил Док. — И это, вне всякого сомнения, был Уиллард Спэннер.

— Он говорил из Сан-Франциско? — недоверчиво проворчал Монк.