Остановившись у доски, повернулась лицом к замершим адептам, а профессор Эллар, в свою очередь, повернулась ко мне и спросила:

– Итак, адептка Светлова, ответьте на вопрос: какие виды редких хищных птиц обитают на территории Андора?

Она сложила руки на груди и откинулась спиной на спинку кресла, ожидая моего ответа, а я…

– Я не знаю, – развела руками в стороны.

– Понятно, – кивнула она. – Тогда такой вопрос: какие разновидности птиц оказались на грани вымирания на территории Андора?

– Не… не знаю, – понурив голову, ответила я.

– Да уж, не густо, конечно, – хмыкнула Найрин. – Тогда давайте последний вопрос: какие виды редких птиц запрещено уничтожать?

Пожала плечами:

– Простите, профессор, я не знаю. Просто… я не так давно в этом мире, поэтому еще не успела…

– Плохо, Светлова, крайне плохо, – покачала головой Найрин Эллар, мило мне улыбаясь, а у меня от ее улыбки все внутри просто съежилось и окислилось – не нравится она мне! – Что же вы не поинтересовались у сокурсников, что было задано? Вы же должны понимать, что незнание – не освобождает от ответственности.

Кивнула, отводя взгляд в сторону. Ну а что ей ответить, что я просто не подумала о том, что могли задать домашку? Так ей-то все равно, что я не знала. Тут она права.

– Придется поставить вам «неуд», Светлова, – снова покачала она головой, выводя красивым и аккуратным почерком в журнале «двойку».

Я тяжело вздохнула, понимая, что вот и первая плохая отметка за неделю за все то время, что я пребываю в этой Академии.

– Послушайте, Дарина, – доверительно обратилась ко мне профессор Эллар, – я понимаю, что новый мир, стресс и все к нему прилагающееся, но вы должны четко осознать: в этой Академии учатся будущие воины, целители, артефакторы и другие ребята, которые, несомненно, принесут пользу Астароту, но… - она специально сделала паузу, тем самым привлекая к себе мое внимание, – но невозможно научить того, кто этого не желает.

– Я хочу, – заверила я женщину, которая мне снова улыбнулась. А я не верю в эту улыбку! Вот, где-то глубоко в подсознании я не верю этой женщине. И не могу понять, почему!

– Тогда, чтобы я исправила вам оценку, вы должны будете пересказать мне тот материал, который я спрашивала у вас сейчас и тот, что я задам сегодня. Договорились?

Снова тяжело вздохнув, кивнула.

– Ну и отлично, – снова мило улыбнулась она. Вообще, такое ощущение, что она приклеила эту улыбку на лицо и не желает ее снимать. – Дарина, я вам не враг, если вы что-то не понимаете, можете смело обращаться ко мне – я помогу.

– Я это учту, – буркнула себе под нос, чуть сведя брови к переносице.

– Хорошо, – кивнула Найрин Эллар, - тогда можете возвращаться на свое место.

И я пошла. Недовольная, села на свое место, видя на себе сочувствующий взгляд Селины, и чтобы ничего не говорить, просто уткнулась носом в страницы учебника, а урок, меж тем, продолжился.

Профессор Эллар вызывала к доске еще нескольких ребят, и уже после того, как опрос по домашнему заданию был завершен, она начала новую тему.

Чего у нее не отнять, так это того, как она умеет захватывать внимание учащихся! Рассказывает интересно, живо, с примерами! Я порой даже могла представить ту или иную животинку так, словно видела ее воочию!

Мы много записывали, читали в учебнике и просто рассматривали живописные картинки, которые профессор приклеивала к доске, а затем снова записывали.

По завершению урока, она задала выучить то, что сегодня изучили, а затем, пожелав всем отличного дня, неспешно гордо задрав подбородок, словно королева, покинула аудиторию.

Да, профессор мне не очень понравилась, хотя причины этому я найти не могла. Но на интуитивном уровне чувствовала, что эта женщина не так проста и добродушна, какой желает себя показать, и с ней нужно держать ухо востро!

Глава 33,1

Следующим уроком была Артефакторика, и сегодня ее вел тот, кто и должен был это делать – профессор Сорвус Узорик.

Как оказалось, это пожилой, постоянно улыбающийся, добродушный мужчина. Если возникали вопросы, то он всегда и во всем помогал, объяснял то, что мы не могли понять. Иногда и по несколько раз!

Он ни разу не повысил голоса. Все три часа, чтобы шли занятия, был к нам терпелив. Я, наверное, впервые полюбила не только предмет, потому что объясняли более доходчиво, чем тот же магистр Саргат, но еще и самого профессора. Глядя на него, думается не о строгом профессоре, а об умудренном годами человеке (или не человеке – не знаю, к какой расе он принадлежит), который в одно мгновение становится близким и фактически родным. С ним оказалось очень приятно беседовать и задавать интересующие тебя вопросы.