И не только ему. Можно об этом на весь мир заявить. Здесь достаточно представителей СМИ, а Громовы достаточно известные личности, чтобы о моем разоблачении не раструбили во всех вечерних новостях.

А что? Пусть мальчики этот свой потенциал реализуют на Громовых, не все же одним Ангелисам отдуваться.

Пусть Марат тоже Халком побудет. При условии если, конечно, он уже носит вставную челюсть.

Я даже набираю полные легкие воздуха, но внезапно в сумке вибрирует телефон. Роюсь в сумке, не могу найти.

— Подержите, будьте любезны, — сую Марку в руки сверток с бутербродами, упаковку влажных салфеток — большую, чтобы на всех троих хватило. Пакет с яблоками, тремя. Три упаковки с орешками и попкорном. Три пакета сока с трубочкой. Термос с какао — небольшой, всего на три чашки.

— Термос не влезет, — предупреждает Громов, придерживая подбородком пакетики с соками.

— Ну у меня же в сумку влез, — парирую я, — или вы хотите сказать, что моя сумка больше чем ваши руки?

— Суньте мне его в карман, — уступает Громов, видимо, поняв, что спорить со мной занятие бесполезное, а потому неблагодарное.

Наконец нахожу телефон и вижу сообщение с незнакомого аккаунта. Открываю.

«Держи рот на замке. Немо Капитан»

— О! — не могу сдержать удивленного возгласа.

Марк с заинтригованным видом пытается заглянуть в мой телефон, но ему ничего не видно из-за пакетиков сока.

— Кто это вам пишет? — требовательно спрашивает он. — И вообще, я задал вопрос, госпожа Ангелис. У вас удивительная способность уходить от ответа.

— Это вы еще с детьми не общались, — бормочу, разглядывая сообщение. «Держи рот на замке»... Спохватываюсь и добавляю: — С моими детьми, конечно же.

Смотрю то на сообщение, то на Марка. Затем веду взглядом по эклиптике на трибуны и несколько раз моргаю. Провалиться мне на этом месте до земного ядра, если прямо сейчас Немо Колесников, тьфу ты, Нестор Капитан не смотрит на нас с Громовым.

Это первое его появление с тех пор, как папа принес мне в роддом конверт с запиской и чеком на сто тысяч евро.

Перед внутренним взором встает большой бронированный внедорожник, из которого выходят четверо мужчин, одетые в черные костюмы. Они идут прямо на меня, а я стою перед ними беспомощная и беззащитная.

У меня не было повода усомниться в Несторе. Ни единого. Тем более, он мне ничего не обещал.

Марк Громов мне обещал слишком много. Он ничего не выполнил, он бросил меня и женился на невесте своего брата. И он продолжает вести свою странную игру.

Так кого сейчас слушать и кому верить?

Поднимаю глаза и в упор смотрю на Марка. Клянусь, ни на кого я не смотрела так выразительно, умоляюще и красноречиво.

«Не молчи! — кричу, требую безмолвно. — Хватит притворяться. Подай мне какой-нибудь знак. Любой. Кивни, махни рукой, дерни плечом. Моргни. Ну пожалуйста!» — выстреливаю глазами полные заряды.

Но видимо ставки в этой затянувшейся игре слишком высоки. Марк продолжает смотреть на меня с полной безмятежностью. Его взгляд не выражает ничего кроме разве что легкого беспокойства.

В обратном порядке складываю в сумку пакеты с соком, яблоки, бутерброды и салфетки. Распихиваю орешки и попкорн.

— Нигде, — говорю, не отводя глаз.

— Что, простите? — наклоняет голову Марк. На его лице отражается легкое недоумение.

— Нигде мы с вами не встречались, господин Громов, ясно вам? — достаю у него из кармана пиджака термос и кладу в сумку. Последним пихаю мобильный телефон.

— Ваш брат не может быть нашим папой, — вдруг слышу у себя за спиной подрагивающий голосок.

Это Макар. Мы с Громовым оба оборачиваемся. Мальчики смотрят на нас с таким несчастным видом, что мне хочется треснуть его по спине сумкой. До головы вряд ли дотянусь, ну разве что можно попробовать достать термосом.

— Он Марк, а нашего папу зовут Епифаний, — вторит брату Мирон. Матвей глубоко и разочарованно вздыхает.

— Слышали, господин Громов? Епифаний, — окидываю его гордым взглядом. — А теперь прошу меня простить, я должна покормить детей.

***

Громов с растерянным видом отступает. По всей видимости, он понял мои слова буквально и теперь пропускает меня к детям, чтобы я могла их покормить прямо здесь, на пьедестале. Но его возвращает в реальность осторожный голос распорядителя.

— Эмм... господин Громов, вы не могли бы вручить победителям кубок?

Марк как будто не слышит, смотрит на меня как зачарованный. Кубок зажат под мышкой, медали висят на локте. Это он так место освободил когда я начала ему содержимое сумки пихать.

Очаровательно улыбаюсь распорядителю, а сама незаметно толкаю Громова в бок.

— Не стойте как садовая статуя, награждайте моих детей, — шиплю, не двигая губами, — если вы, конечно, не передумали...

— Что? А, нет, конечно же нет, — спохватывается Марк, достает из-под мышки кубок и делает шаг к пьедесталу.