— Вот видите, Вероника, а Светлана, между прочим, права. Вам досталась самая легкая из задач, просто классика для студентов, все описано как в учебниках. Иррадиация болей, продолжительность и другие факторы, указанные на бумажке. Врачу не так важны длинные ноги, ему необходимо наличие среднестатистических конечностей, чтобы просто ходить, понимаете, Вероника?

— Нет, — растерянно бросает Ника, косясь на меня.

— А вот Светлана, я более чем уверен, понимает, о чем я говорю. Ну ладно, давайте еще дадим вам шанс, Вероника.

Дал. Можно сказать, не просто дал, а подарил очень много возможностей опозориться еще больше. Кажется, бедная Вероника успела поседеть от пережитого стресса. В кой-то веки мне стало ее жаль. Хотя, чего ее жалеть, когда вот-вот наступит моя очередь? А ведь наступит… Одного не могу понять, если он мне так неприятен, зачем я рассматриваю его лицо? Да уж, так долго мне не приходилось смотреть на мужские лица, даже когда сдавала практические навыки. Там думаешь совсем о другом. Здесь же рукой дотянись и можно пощупать щетину.

Или все же дать в глаз карандашом? Нет, не стоит, глаза у него очень даже ничего, и не такие голубые, как показалось сначала. Кажется, они еще и зеленым отливают. Нет, точно не надо протыкать глаз. В конце концов, этой рукой, сжимающей в данный момент мой карандаш, он мне никуда так и не залез, да и даже без трусов не видел. Спасибо длинной кофте. А вообще, если не вспоминать о вчерашнем инциденте, то все можно пережить. Главное самой не лезть на рожон.

— Мне можно идти? — раздается уже писклявый голос Вероники.

— Идите, конечно. И съешьте что-нибудь сладенькое, подпитайте мозг глюкозой.

— Хорошо, — все так же растерянно произносит она, вставая с места и поправляя короткую юбку.

И только, когда за Вероникой закрылась дверь, я поняла две вещи. Да, моего позора никто не увидит, но ведь мы снова вдвоем. Почему я опять чувствую себя так, как будто я без нижнего белья? А еще меня бесит, что я не могу сказать ни слова. Все! Мне, черт возьми, неловко, ибо память неосознанно подкидывает картинки вчерашнего инцидента. Но еще более мне неловко от того, что он тоже молчит и рассматривает меня так, словно хочет загипнотизировать.

— Спрашивай, Зайка, — чуть подавляя в себе улыбку, вдруг неожиданно выдает он.

— Что?

— То, что хочется.

— А часто вы практикуете «гинекологом»? — да чтоб меня!

— К счастью, не приходилось быть вовлеченным в столь специфическую профессию. Не считаю это нормальным занятием для мужчин. Вагинальную пальпацию я предпочитаю проводить не с пациентками, и в другой обстановке, желательно, на кровати. Ну и после столь интимной пальпации вставлять не холодный расширитель, а нечто более теплое с хорошим кровоснабжением. Понимаешь, о чем я? — с хорошим кровоснабжением — это сейчас мое пылающее лицо! Ну я и дура, нет, чтобы сразу начать читать ему условие задачи, так я взяла и поддалась на его провокацию.

— Я могу начинать отвечать на задачу? — опустив голову вниз, тихо интересуюсь я.

— Начинай, Зайка. Только вслух прочти мне условие.

— А сами не можете?

— А мне нравится твой голос, дай лишний раз послушать. Читай, Светлана.

Как?! Ну вот как он это делает? И почему он мне тыкает? Да, закрой рот, Света! Не нарывайся.

— Больной двадцати пяти лет обратился с жалобами на выделение крови при дефекации и боль в течение двадцати минут после стула. Болеет в течение двух месяцев. При исследовании прямой кишки на шести часах в области переходной линии подрытая рана — ноль целых пять десятых на один сантиметр с перефокальной гиперемией и бледными грануляциями. При контакте кровоточит, резко болезненная, — длительная пауза, снова глаза в глаза и вместо того, чтобы продолжить и сказать самой, что за диагноз, я молчу как рыба и единственное на что у меня хватает сил, так это наблюдать за тем, как он наклоняется к моему лицу, словно мы в замедленной съемке.

— Ну и какой диагноз, Светлана Васильевна? — хрипло шепчет мне на ухо, вызывая не только мурашки по всему телу, но и очередной прилив крови к и без того гиперемированному лицу.

— Анальная трещина, — так же хрипло шепчу я в ответ, при этом шумно сглатывая, на что шарлатан-гинеколог начинает откровенно смеяться.

— У меня на лице анал или трещина, а, Светлана Васильевна? — сквозь смех выдает он, сжимая переносицу.

— В задаче диагноз — анальная трещина.

— Не совсем верно, — серьезно произносит он, в миг прекращая смеяться. — Может, у тебя есть какие-то дополнения?

— Да. Хроническая анальная трещина.

— Ну вот, умница, Зайка, так правильнее. А каковы причины трещин? Ну наиболее часто встречающиеся. Что первое приходит на ум?

— Вы меня, кажется, перепутали с Вероникой. Если я скажу первое, что мне приходит на ум, то боюсь после этого мы с вами точно не сработаемся.

— И все же, Зайка?

— Хронические запоры и механические повреждения.

— Молодец. А как думаешь, что именно у твоего мальчика в задаче?

— Он не мой.

— Не суть.

— Откуда мне это знать?!

— А к чему ты больше склоняешься?