- Потерпите, в общем. И давайте, "камень, ножницы, бумага" - чья комната уходит в фонд девочек. И вообще... Мы же мужчины, девочек должны принять на пятерочку и быть джентльменами. Генеральную надо сделать.

- Ууу... - недовольно стонут они. - А ты куда, бать?

- А я заявление подавать.

- Она хоть зачётная? Вера эта твоя, - доедает шаурму Яр.

- Да добрая вроде. Книжки пишет.

- О-о-о... Творческая мать - горе в семье!

- Мать-шкура - это горе в семье. А книжки - дело хорошее, - тихо цежу я.

- Ну, так-то, да... - философски изрекает Ярик.

Мирон не помнит ничего, а Яр прекрасно помнит, как их мать себя вела. Бросала его по чужим людям, пока я на севере был, не кормила, лупила. Сама шлялась, бухала. Беременная... Мирон родился, я вернулся и забрал их. Ее выставил. Спустя годы типа "одумалась", привела себя в порядок, замуж вышла. Ещё родила. Иск в суд подала, что я детей похитил и препятствовал видеться с матерью несколько лет. Настраиваю детей против нее, сочиняю небылицы и внушаю их детям. Сука. Да только сейчас ничего не докажешь... Слово против слова. А показания Яра не учитывают. Типа маленький был, не может помнить, да и я "настроил". Такая вот нездоровая херня.

- Собаку покормить не забудьте.

- Да он нам ногу отг'ызет, если забудем, - фыркает Мирон.

- Р-р-р-р! - напоминаю ему.

- А я может ф'ганцуз... - картавит он. - Чо вы меня пегеучиваете? Это как его?... Негуманно.

- Тренируйся, сказал, француз! Тебе ещё психолога и социального педагога надо пройти. Скажут, что я тобой не занимаюсь. Все, пошел я.

- Удачи, бать, - пшикает один раз на меня парфюмом Ярик.

Там едва на дне. Сто лет ему уже... Как-то всё не до этого. На пацанов деньги нужны, на себя мало трачу. Дезодорант - и всё.

Шлепаемся пятюней со старшим. Мирохе взлохмачиваю шевелюру.

Главное, чтобы эта Вера не съехала... Одумается ещё. Ищи потом адекватную, мотивированную и чтобы была согласна на фиктивную историю.

Глава 2 - Девочки

- Алина, сядь и нормально поешь.

Борюсь вечно с ее диетами. Разве можно в таком возрасте?

- Я не голодная, - поправляет очки.

Выпросила дорогие фирменные. Модница...

Как отказать? И так все детство из-за этих очков комплексовала.

Скептически смотрит на меня, грызя яблоко. А я на неё.

Не выдержав, стираю пальцем ей телесного цвета помаду, накрашенную по-модному над губой и увеличивающую их до пресловутого “свистка”. А она и так пухлогубая.

- Алина… - ворчу я. - Это пошло. Не делай так!

- Пошло - яркой. Телесной - нормально. Сейчас красят так. Ты ничего не понимаешь!

- И брови! Боги бровей тебя точно уже заметили. Хватит их вызывать...

- А тебе бы не помешало, мам, вызвать немного богов бровей.

Прочитала бы нотации, но сама была такая… А была бы скромнее, может и не забеременела бы в свои шестнадцать. Сейчас зато я - серая мыша.

- Никакого макияжа в школу!

- Ла-а-адно...

Иринка, прыгает передо мной, пытаясь посмотреть в высоко висящее зеркало свой выбитый зуб. Один выпал сам, второй выбила. И теперь нет двух передних. Шепелявит…

Ростиком самая маленькая в классе. Я тоже такая была. Я и сейчас такая, чего уж…

Отодвигаю её от зеркала.

- Мама купи мне еще муравьёв? Эти кажется шдохли, - трясет свой “террариум” с муравьями.

Муравьи начинают бегать по стенкам.

- А нет… живые. Можно в школу взять?

- Нет!

Грустно вздыхает.

- Мам... Оденься нормально. Ходишь как лохушка... - разглядывает меня скептически Алина.

- Почему это как лохушка? Это дорогой кашемировые свитер.

- Как у бабки... - фырчит. - С твоей грудью и попой надевать свободные свитера - это плюс десять килограмм зрительно. Как будто у тебя там живот и бока. А тебе надо талию подчёркивать! Она у тебя офигенная. Каблуки надень и платье! То самое...

- Знаешь что... Я не на модный приговор еду.

- А куда ты, кстати?

Вздыхаю, печально усаживаясь на пуфик в прихожей.

- В общем, девочки... Папа ваш...

Замирая, разворачиваются, заглядывая мне в глаза.

- Папа ваш с его тетей Ниной подали заявление, чтобы им дали на вас опеку. Я, конечно, понимаю, что у него "условия" там... И денег больше... Режим…

Опускаю лицо в ладони.

- Мам, ты чего?! Мы не пойдем! Мы с тобой хотим жить, да, Ирыч?

- Куда пойдем? - не сообразив, испуганно шепчет Иринка.

- А у нас с вами нет "жилищных условий", вот. И белой зарплаты.

Хлопая глазами, растерянно переминаются с ноги на ногу.

- Мы не поедем к нему...

- К сожалению, это так не решается. Папины адвокаты найдут сотню доказательств тому, что я плохая мать. И фотки твои “голые” и Иришкины экскурсии в травматологию. И еще что-нибудь! Он ограничит меня в правах. А вас заберут к папе.

- Удалила я фотки!

- Поздно… Уже заскринили. А я тебя сколько раз просила - не выставляй фотки!

- Мы ему дом шожжем, да, Алиныч? - воинственно пошлепывает ступней по полу Иринка.