Все равно же скоро встретимся. Время неумолимо приближается к очередной встрече.

Зависаю на выборе одежде. Не хочу лишний раз его провоцировать внешним видом. Но вообще, вспоминая горящий взгляд, понимаю, что вероятно, наряд едва ли имеет значение. А с учетом того, как он набросился на меня в прошлый раз, какую бы одежду я сейчас не надела, эти вещи недолго на мне останутся.

Одна ночь прошла. Осталось продержаться еще две. Настраиваю себя на то, что хотя бы часть пути уже пройдена. Осталось не так много. И я уже примерно понимаю, чего ждать.

Однако весь мой старательно выстраиваемый настрой резко слетает, когда я снова оказываюсь в квартире Медведя.

Он встречает меня в коридоре. Без рубашки. В одних брюках. Наблюдает за мной, заложив ладони карманы. Взвинченный. Или мне кажется?

Что-то меняется. Сильно. Резко.

Он какой-то… другой. Взгляд ощущается тяжелее. Черты лица выглядят жестче. Но может я просто на эмоциях так обостренно все воспринимаю.

— Идем, — холодно бросает Медведь. — Время не тяни.

Мои брови невольно приподнимаются.

Только пальто сняла. Только порог переступила. И хоть бы рада была время потянуть, но пока все очень быстро.

— У нас сегодня программа насыщенная, — хрипло произносит он, окидывая меня выразительным взглядом.

— Что это значит? — спрашиваю. — Разве мы не… Как вчера?

— Нет, — хмыкает. — Чего одно и то же по кругу гонять. Сегодня минета начнём. Глубокий мне сделаешь.

Он так спокойно произносит это, что сперва я даже теряюсь. А потом медленно качаю головой.

— Нет, я такое не делаю, — говорю тихо, отрицательно качаю головой.

— Чего? — хмурится. — У нас договор четкий, Мария. Отказы здесь не принимаются.

— Но я просто не делаю, — нервно веду плечом. — Не умею.

Он смотрит на меня так пристально, что становится еще сильнее не по себе.

Не верит?

Ну доказывать, что я не лгу, не собираюсь. Да, у меня не настолько богатый сексуальный опыт. Все, что было в моем прошлом, было куда скромнее того, что происходило между нами ночью.

— Ну хорошо, — говорит Медведь.

Даже выдохнуть не успеваю, когда он прибавляет:

— Значит, научишься. Ничего сложного там нет. Не высшая математика.

— Нет, я… — все же пробую объяснить.

— Все вы не умеете, — обрывает он резко. — Потом за уши не оттащить.

От его пошлостей кровь ударяет в лицо. Это ощущается словно пощечина.

Медведь шагает ко мне.

— Скажи спасибо, что с другой стороны не начал, — заявляет он.

И в следующий момент выразительно шлепает меня ниже поясницы.

Почти не чувствую этого. Настолько переполняют другие эмоции, что меня словно выбивает из реальности.

Соображаю заторможенно. А когда до меня наконец доходит суть его слов, то внутри мигом поднимается возмущение.

— Это исключено, — говорю. — Я как врач знаю, насколько анальный секс травмоопасен. И какие могут быть последствия.

— Ты здесь не врач, — обрубает. — Нос не задирай. Ты не на работе.

Жесткий тон. Резкий.

Вчера Медведь был другим. Не сказать что мягче. Хотя нет, именно так. Мягче!

— Опять мне зубы заговариваешь, — хмуро бросает он. — Пиздежь этот ненужный. Все, идем.

— Надо принять душ, — начинаю.

— Я уже принял, — мрачно извещает он. — Тебя ждал. Давай, раздевайся быстрее. И имей в виду, твой вчерашний номер больше не прокатит. Раньше не свалишь.

72

Я иду за ним вглубь квартиры, и ощущение такое, словно пола под ногами не чувствую. Все как-то ускользает.

Уже знакомая мне комната. Гостиная, где в прошлый раз все начиналось.

Пытаюсь зацепиться взглядом за какие-нибудь детали. Только бы удержаться на поверхности. Хоть немного сбросить сковавшее меня напряжение.

— Раздевайся, — хрипло бросает Медведь.

Он разваливается в кресле, вальяжно вытягивая ноги вперед. Буравит меня тяжелым выжидающим взглядом. Потом грубо выдает:

— Чего тянешь?

Выразительно кивает вниз. И мой взгляд механически опускается туда. К поблескивающей в полумраке пряжке ремня.

Не знаю, как смогу это сделать. У меня просто нет выбора.

Заставляю себя шагнуть вперед.

— Нет, — тут же бросает он. — Сначала разденься.

Смотрю на него, не в силах проглотить ком в горле.

— Что? — поднимает бровь словно бы с раздражением от того, что мне приходится все объяснять. — Хочу видеть тебя голой.

Запрещаю себе анализировать это. Стараюсь отключить все мысли, все чувства.

Иначе не выдержу. Точно сорвусь.

Надо просто выполнить то, чего он хочет. Без эмоций. Сделать и все.

На автомате начинаю раздеваться. Пока не остаюсь в одном белье.

Застываю.

— Это тоже снимай, — требовательным тоном заявляет Медведь.

Наверное, стоило догадаться.

Его взгляд ощущается кожей. Горящий, пристальный. Мне кажется, он словно бы оставляет на теле огненные следы. Потому меня то морозит, то бросает в холод.