Рывком притянув меня к себе и усадив на колени, зарылся носом в мою грудь тяжело дыша. Мы сидели так минуты три, может чуть больше. Он прерывисто втягивал воздух, а я и вовсе боялась пошевелиться. Его сильные руки властно сжали талию и попу. Вырываться из этой хватки было нереально. Я чувствовала в паху его сильное возбуждение. Это не сравнимо с утренними ощущениями. Тогда не было частой и мощной пульсации, что билась внутри его мужского достоинства! Членом называть было бы скупо и дёшево эту горячую часть его тела.

Я зарылась согретыми пальцами в его густые волнистые волосы и слегка оттянула назад, открывая вид на его лицо. Глаза мужчины потемнели до оттенка грозового неба. Зрачки черные, широкие и пугающие. Стон сорвался с его губ так глухо, что я на миг растерялась. Его мощная шея соблазнительно влияла на мои желания. Не выдержав, прильнула к нему и втянула аромат кожи за ухом... Я никогда в жизни не испытывала такого удовольствия от запаха мужчины. О боже, я сейчас умру не дожив до развода! Мои губы нежно коснулись его шеи, и я ощутимо укусила её.

Пальцы Валентина с силой впились в меня до умопомрачительного состояния. Он хрипел, как раненный зверь не шевелясь. Разве ему не больно? Я отстранилась и поймала разочарованный взгляд. Ощущения твердой плоти сводит с ума. Не выдержав, поерзала задницей, спровоцировав неверным движением мужской стон.

— Ты точно смерти моей хочешь, малышка. — шепчет на ухо, обжигая его горячим дыханием.

Один миг, и его губы страстно набрасываются на мои. Я раскрываю рот, не сдержав натиска. Настойчивый жесткий язык — то нежно исследует меня внутри, то таранит с силой мой. Мы жадно пробуем друг друга на вкус, стонем в унисон сжимая пальцы, цепляясь за всё, что попадается на их пути. Интенсивность поцелуя походит на сладострастную нежную пытку. Внизу, затягиваясь в узел сладкая боль, расходится по нашим венам с горячей кровью. Время замерло вокруг нас, в голове слышен пульс нашего кровяного давления.

— Черт! Я хочу тебя, Белоснежка! — хрипит, опять склонившись к уху. Его горячая ладонь пробирается под колготки и накрывает мои мокрые хлопковые трусики. Я не предполагала такого поворота событий среди улицы в его машине. Мне становиться жарче, и я горю везде. Лицо пунцового цвета выдает мою нерешительность. Только не здесь, не сейчас, не могу сейчас... Кусаю губу от ощущения проникновения его пальцев к моей неуемной боли. Он внутри? Как быстро и четко проделал этот зажигательный маневр! Да он мастер на все свои золотые руки! Аккуратно водя между складочек и ныряя словно в пучину, доводит до сладкой, мучительной истомы не останавливаясь, не отрывая от меня своих черных глаз. Я плавлюсь в его руках, как лед на сковородке и шиплю, рвано втягивая воздух сквозь зубы. Это невозможно терпеть. Только не сейчас...

— Остановись. — взмолилась я прижавшись лбом о его лоб. — Не могу так. Убери руку! — Переводя дыхание повторяю чуть жестче.

— Но я только начал, милая. Ты жестокая...— ухмыляется. — И очень горячая девочка!

— Уверенна что таких у тебя достаточно, только пальцем помани. — Давай Лера! Съязви ему, иначе он сожрет тебя в своей постели. Ты снова начнешь зализывать свои раны. Это не та соломинка, которая удержит тебя после первого шторма. Это цунами поглотит твою душу и отберет, оставив лишь пустой бесполезный сосуд.

— Некоторые даже шикарно выглядят... Неземные феи, прям!

— Я хочу свою ведьму...— Белоснежку! У тебя запоздалая, неправильная реакция на меня. Уверен, что этот косяк я исправлю очень скоро, малышка! - и, отстранившись от моей горячей плоти, добавил:

— А что с яйцами? Ты уже подумала, как будешь над ними колдовать?

Я краснею, больше некуда!

— Не могу определиться с рецептом. Говорят, готовить нужно с любовью... но я пока очень расстроена последними событиями в моей жизни и боюсь разбить их раньше своими кривыми руками, чем смогу сотворить шедевр!

— Это дает надежду на то, что ты все-таки удивишь меня... своими кулинарными способностями!

— Самоуверен также как и богат?

— Тебя что-то смущает?

— Слюни подотри, ресторанный критик! А мне пора.

Аккуратно слезая с его колен, отмечая не остывшее желание, медленно отстраняюсь к двери. Я даже забыла задать главный вопрос: «Что он тут забыл?» но заминки мне ни к чему. Он все ещё на взводе. Что во мне особенного? Почему его сильная тяга ко мне еще пылает? Разве он что-то чувствует? Вряд ли.

Нехотя вышел из машины, как джентльмен помог встать на ноги и застегнул на мне шубку. Достал из багажника корзину, красиво упакованную с лентой и надписью ресторана «Джорджия», и вручил.

— Не ожидал от тебя такой реакции, конечно. Но раз в этом пассаже виноват я, — указал на разбитую бутылку, — хочу искупить свою вину и поднять твое настроение, Белоснежка! Вот. Как ты любишь. Там много чего интересного! Поцеловал на прощание в губы нежно и долго.

Машина отъехала, а я продолжала стоять как вкопанная!