– Мокрая горячая дырочка, – хвалит он меня и, заглядывая через плечо в мою писанину, поправляет. – Нет, не надо писать, что Елизавета Валерьевна Морозова – мокрая горячая дырочка. Сосредоточьтесь!

С этими словами он просовывает в меня два пальца.

– Берите новый лист. Будем писать на чистовую. Повторенье мать ученья. "Я, Елизавета Валерьевна Морозова, должна всегда давать…"

Еще один палец минует преграду плотного колечка над текущей дырочкой.

– Растягивать попку Елизаветы Валерьевны – отдельное удовольствие. Но вы опять допустили ошибку, и хотя «должна всегда давать растягивать попку Елизаветы Валерьевны» звучит просто прекрасно, но это официальный документ. Я имел в виду всегда давать информацию о своем место положении в рабочее время. Новый лист. Пока не напишем правильно, не остановимся.

Его палец добирается до клитора, к которому уже прилила кровь и от умелых действий Князя, и от его развратных речей.

Он продолжает мне диктовать, истязая меня ласками. Я уже не понимаю, что пишу, но Князь не останавливается. Жалобно поскуливаю, мечтая или о разрядке от его пальцев, или о его члене внутри, но он меня не слушает.

К тому моменту, когда я заканчиваю писать этот проклятый документ, я лишаюсь всей одежды, смазкой из моей щелки испачканы внутренние стороны бедра, соски горят огнем, все, о чем я мечтаю, чтобы он позволил насадиться на его пальцы.

– Ну, вот вы и справились, Елизавета Валерьевна. Всего каких-то двадцать минут, и вы закончили полстранички текста. Прогресс на лицо.

За эти двадцать минут Князь довел меня до умопомрачительной грани желания.

– А теперь, мы проверим.

Я слышу щелканье расстегиваемой пряжки. Кажется, теперь это мой любимый звук. Князь поднимает меня, устанавливая широко раздвинутыми коленями на стол, ладонью надавливает на спину, чтобы я приняла нужную позу.

Дразня он водит головкой по моим складочкам.

– Возьмите документ в руки, Елизавета Валерьевна.

Я беру, не совсем понимая зачем, да и мне сейчас все равно. Я жажду другого.

Князь плавно входит в меня, я так этого жду, что тут же начинаю дрожать.

– А теперь читаем вслух. Я буду двигаться только пока вы читаете. Мы прочитаем ровно столько раз, сколько потребуется, чтобы вы все хорошо запомнили.

Это настоящая пытка.

Он действительно не приступает к сладкому, пока я не начинаю читать. И он на самом деле останавливается каждый раз, когда я сбиваюсь. Мне приходится начинать снова и снова. Я не могу кончить, потому что не могу до конца сосредоточиться на ощущениях тела, вынужденная вчитываться в бумагу.

Когда мне наконец удается прочитать обязательство целиком, пусть и перемежая стонами, в награду я получаю два пальца в попке и приказ:

– А теперь по памяти.

Князь увеличивает темп и резкость погружений, и я поскуливая действительно произношу по памяти без ошибки весь текст.

Как только я заканчиваю, он обхватывает меня под грудью, поднимает вертикально, пальцами другой руки находит клитор и требует:

– Посмотри в зеркало.

Я покорно перевожу взгляд и смотрю на то, как Князь владеет моим телом. Вижу свое искаженное страстью лицо, вздрагивающие груди с острыми сосками, как его пальцы натирают мой клитор и даже как мне в киску входит блестящий от моей смазки член.

Предчувствуя приближение долгожданного оргазма, ловлю себя на мысли, что я это обязательство будут помнить всю жизнь.

Глава 36. Руины надежд

Первое, что я слышу, едва проснувшись и еще не открыв глаза:

– Повтори, что ты выучила. Твое обязательство.

Чувствую острый приступ желания. Я, что, теперь всегда буду заводиться, когда он будет произносить это слово? Но послушно повторяю:

– Я, Елизавета Валерьевна Морозова, должна всегда давать информацию о своем место положении в рабочее время, без производственной необходимости не покидать рабочее место, не встречаться с акционерами и партнерами компании без присутствия ее руководства. Я обязана неукоснительно исполнять поручения генерального директора, поступившие в устной или письменной форме, соблюдать дресс-код, деловую этику и, совершая поездки в лифте в присутствии руководства или находясь в кабинете генерального директора, не перечить его распоряжениям, выполняя их старательно.

– Хорошая девочка. Рабочий метод. Вот видишь, Лиза, ничего сложного. Всего два предложения, а сколько тебе понадобилось вчера времени, чтобы запомнить?

Я вспыхиваю от очередного напоминания о моей тренировке. Почти дрессуре.

Обвожу взглядом комнату, наши вещи разбросаны, на полу валяются исписанные мной листы бумаги. Я лежу на разобранной постели, а рука Князя гуляет по моему обнаженному телу. Убираю от лица волосы, и замечаю, что уже шесть вечера. М-да рабочий день закончился. Поработала, так поработала.

Начинаю выползать из кровати.

– Ты куда?

– Мне надо домой, – очень вразумительно объясняю я, пытаясь понять, могу ли я уже стоять на своих двоих, ну и сильно ли опухла моя киска.