- Я, идиот, не послушал его. Радовался, что у Светы появились новые друзья… Так увлекся помощью другим, что проворонил любимую женщину… – судорожно вздохнув, собеседник почти беззвучно сказал. – Света начала принимать наркотики, и довольно быстро втянулась.

Вникая каждому его слову, я заправила за ухо прядь волос.

- В тот вечер, попробовав какое-то очередное дерьмо, жена полезла в бассейн… – сухая рука Левицкого-старшего внезапно нашла мою руку, крепко стискивая ладонь.

Я вздрогнула от этого неожиданного резкого прикосновения.

- Она не выплыла, – произнес мужчина, почти не размыкая губ.

Я открыла рот, и закрыла. По моему телу прошла дрожь, однако я так и не нашлась, что сказать, лишь невнятно кивнула, побуждая его продолжить.

- Паша находился у бабушки в том же коттеджном поселке. Он не смог дозвониться до матери, и ночью, никого не предупредив, пошел ее проверить. Он нашел бездыханное тело Светы, до самого утра просидев с ней в обнимку…

Я зажала рот ладошкой, пытаясь подавить рвущиеся наружу эмоции, представив подростка, пережившего такую трагедию.

Такое ведь невозможно забыть?

Хватка пальцев Левицкого-старшего на моей руке стала почти невыносимой. Кажется, мужчина не отдавал себе отчета в том, что все еще сжимает мою ладонь.

Он крепко зажмурился, поджав губы.

А я… Я ведь им никто, и не имела права на все эти откровения, в очередной раз задыхаясь от разрушительного чувства вины.

- Но это было не самое страшное, девочка, – признался собеседник, не открывая глаз. – Я в одночастье потерял не только жену, но и сына… Паша… Пашка будто сошел с ума… Он переколотил в доме все, что можно было разбить… Устроил драку на похоронах матери, кидаясь на так называемых «друзей». Мне немалых усилий стоило сделать так, чтобы это не просочилось в прессу… – Роман Константинович вздохнул.

- Последняя капля была, когда я случайно обнаружил сына с окровавленным лезвием в руке – оказалось, он уже некоторое время умышленно наносил себе увечья… Этому даже название есть… Селфхарм.

- Паша… резал себя?! – я почувствовала, как земля уходит из-под ног, если бы не сидела, наверняка, потеряла бы равновесие, тотчас рухнув.

- Да. У него на теле осталось несколько бледных шрамов, – глухо подтвердил он. – Я тогда очень испугался, Маш… Не обращая внимание на его мольбы, запер Пашку в клинике. Он не хотел туда ложиться… но я настоял…

Картинка поблекла, растворяясь в моих слезах.

Я представила своего вечно улыбчивого жизнерадостного босса затравленным подростком с окровавленным лезвием, пытающегося болью телесной перекрыть душевную боль после потери матери.

- Паша провел в клинике около трех месяцев… Врачи настаивали оставить его еще, но сын сумел убедить меня в своем выздоровлении. Да и… я с ума сходил от чувства вины…

- Что было дальше? – произнесла я, глотая слезы.

- Мы перестали быть отцом и сыном, превратившись в чужих людей. Паша больше мне не доверял. Но самое печальное… – выпуская мою руку из своей, Роман Константинович помассировал виски. – Сын знал, как я мечтаю, чтобы у него появилась своя семья, и, будто мне на зло, предпочитал проводить время с девицами легкого поведения…

- После того, как даже Артем остепенился, я не выдержал – припугнул Пашу, что отдам руководство компанией Владу. И, кажется, это сработало! Впервые за все это время мы стали проводить время вместе. Ну, а новость о вашей помолвке… – он еле слышно шмыгнул носом.

Нашей помолвке…

- Я принял решение, объявить Пашу своим преемником во время свадебного банкета. Как думаешь, твоему жениху понравится такой подарок? – мужчина смущенно улыбнулся.

Жениху.

- Я … я…

Я должна была прямо сейчас обо всем ему рассказать, потому что Левицкий-старший доверился мне, буквально вывернув душу наизнанку, но рот будто набили стекловатой.

- Роман Константинович, я…

- Прости, дочка, что вывалил на тебя все это. Но я должен был тебя предупредить. Мой сын… – он покачал головой, – очень непростой молодой мужчина. Он никогда никого не впускал в свою душу. Мне кажется, Паша и сам не догадывается, что она у него есть. Но… Он сумел разглядеть в тебе нечто особенное… Я рад, что скоро ты станешь частью нашей семьи… Скоро мы вновь станем семьей.

Дочка. Семья.

А я всего лишь гадкая лгунья, согласившаяся обмануть этого глубокого несчастного пожилого человека ради квартиры…

Я вновь почувствовала, что могу разрыдаться.

- Я тоже должна вам…

Я осеклась, услышав глухую вибрацию телефона. Собеседник вытащил из кармана свой навороченный айфон.

- Пашка звонит. Как почувствовал, что мы ему тут кости перемываем, – Левицкий-старший вымученно улыбнулся. – Кстати, я рад, что сын решил заняться твоим здоровьем. Завтра утром у вас консультация в клинике. Он ведь сказал?

Ох!

- Д-да…