Однако мои планы нарушила пронзительная мелодия дверного звонка. Да что ж такое? А ведь я так надеялась поскорее вернуться домой…

Вон и солнышко на улице вышло, распогодилось!

На всякий случай, я подошла к двери, останавливаясь около интерактивной консоли. Потыкав кнопки, на экране внезапно появилось изображение Левицкого-старшего.

Вот же ж!

Еще Романа Константиновича мне не хватало… Ну, хоть не эта торговка своим «вареником»! Я нервно рассмеялась, не осмелившись игнорировать приход Пашиного отца.

- Машенька! – губы мужчины сложились в искреннюю улыбку. – Как я рад тебя видеть!

- Здравствуйте… А Паша уже уехал…

- Я проезжал мимо, вижу, Пашкин гелик скучает… Подумал, может, мой оболтус дома? А тут такой сюрприз! – он смотрел на меня с теплотой.

- Наверное, Паша сегодня на спортивной машине… – предположила я, припоминая, что вчера видела его красный спорткар, припаркованным во дворе.

- Наверное! Ну, и правильно, что ты не поехала на работу! Я сразу сказал сыну – учитывая ваш новый статус, тебе лучше уволиться.

Учитывая наш новый статус… Господи, как же надоела эта нелепая ложь!

- Пашка, знаешь, что мне ответил? Говорит, Маша у меня незаменимая! – мужчина хохотнул. – А что будет, когда за внуками мне пойдете?

Незаменимая… Ох!

За внуками!

- Роман Константинович, будете завтракать? – предложила я, чтобы перевести хоть немного дух – все эти откровения доводили до исступления, однако я до сих пор не решалась открыть ему правду.

Почему? Хотя бы потому, что Левицкий заварил эту кашу… Пусть теперь сам объясняется со старшим родственником, а мне и бабушки с мамой хватит…

- С удовольствием! – улыбка на губах мужчины стала только шире. – Признаться честно, я и сам планировал пообщаться с тобой тет-а-тет, а тут вон как удачно совпало!

- Со мной? – переспросила я, когда он разместился за столом.

- Ага! – Левицкий-старший лукаво мне подмигнул.

- А о чем? – подойдя к плите, я обнаружила там сковородку с румяными сырниками.

- О моем сыне, – произнес мужчина, наблюдая за тем, как я сервирую стол.

На некоторое время в помещении повисла неловкая тишина. Мои мысли разбегались в разные стороны, и никак не выходило их собрать…

- Машенька, – напряженно начал Роман Константинович, когда, включив чайник и поставив перед ним тарелку с завтраком, я уселась напротив. – Я должен тебе кое в чем признаться… Это очень важно.

Глава 14

Левицкий-старший нахмурился, внимательно всматриваясь в мое лицо.

- В чем вы хотите признаться? – неопределенно произнесла я себе под нос.

Грустная улыбка тронула потрескавшиеся мужские губы.

- Полагаю, ты догадываешься, что разговор пойдет о моем сыне?

Я кивнула.

Роман Константинович вздохнул, очевидно, собираясь с мыслями. Наконец, он сделал глоток чая, и, поправив запонку, негромко начал.

- Я состоялся как бизнесмен и общественный деятель, но я полностью провалился как муж и отец, – сверля меня прямым взглядом, мужчина напряжённо стиснул челюсти. – Дети – это ведь зеркала, в которых мы видим собственное отражение… Увы, наблюдая за Пашей, мне совсем не нравится то, что я вижу.

Я сделала странный жест рукой, совершенно не понимая, к чему он клонит, и зачем вообще затеял этот разговор?

- Маша, мой сын рассказывал тебе что-нибудь о том периоде, когда не стало его мамы? – собеседник нервным жестом провел кончиками пальцев по гладковыбритому подбородку.

Его губы сжались в твердую линию, ноздри затрепетали.

- Нет, – опуская взгляд, пробормотала я.

- Так я и думал, – Левицкий-старший тяжело вздохнул. – Однако, если ты собираешься связать с ним свою жизнь, то должна знать, – он сделал паузу, – потому что… Как бы эта история не вылезла вам боком…

Что еще за история?

- О чем вы? – поинтересовалась я, с нескрываемой тревогой.

Роман Константинович кашлянул в кулак.

- Светланы не стало, когда Паше было тринадцать. Он до сих пор не может мне этого простить…

- Но…? – я развела руками, окончательно растерявшись. – Причем здесь вы? – почти беззвучно вытолкнула вопрос.

- Он никогда не признается, однако, я чувствую, сын до сих пор винит меня в смерти Светы.

Мужчина стиснул зубы, и я поняла, он собирается поведать мне нечто очень нехорошее…

- В тот период я работал круглыми сутками, и часто уезжал в командировки. Жена и сын практически меня не видели. Спасаясь от одиночества, Светлана довольно быстро влилась в тусовку: бесконечные вечеринки, приемы, презентации… Она выглядела такой счастливой… Показывала мне журналы с ее фотографиями в колонках светских новостей…

Помолчав с минуту, он продолжил.

- Паша первым забил тревогу. Он несколько раз просил меня поговорить с матерью, во всем разобраться… Сын чувствовал что-то неладное… А я…

Еще одна предгрозовая пауза. Горька улыбка. Казалось, его глаза затопила вселенская тоска.