Его крепкий собственнический хват так отличается от грубых тисканий Тошки! Чувствуется, что Лису не треубется причинять боль для того, чтоб сделать девушку покорной… Откуда во мне это знание — вообще непонятно, но оно есть. И именно оно помогает чуть-чуть расслабиться, самую малость.

Я прекрасно осознаю, что Лис не менее, а то и более опасен, чем Тошка, но почему-то в его руках мне спокойней. И безопасней.

— Зачем? — Лис, пока я прихожу в себя и разбираюсь в ощущениях, оказывается, разговаривает с Тошкой.

— Она — моя девушка!

Я открываю рот, чтоб в очередной раз окоротить этого наглеца, но Лис успевает раньше.

— Вот как? — хмыкает он, а затем мягко проводит губами по моей шее… Ой… Ежусь от неожиданно сладких мурашек, прерывисто вздыхаю, — а со стороны и не скажешь… К тому же, у нее жених имеется… Да, малыш?

— Ага… — мой хриплый голос удивляет даже меня саму. Что это нашло такое? Отходяк, что ли, после стресса?

— Жених? — Тошка удивленно таращится на меня, — ты согласилась?

— Не твое дело!

— Бля… Вась… Не надо, — Тошка забывает про Лиса, который все еще держит меня, зарываясь носом в распушившиеся волосы и дыша все возбужденней, смотрит только на меня. И глаза у него, словно у брошенного щенка, больные и жалкие, — Вась… Нахера он тебе? Я же все сделаю, слышишь?

Я молчу, не зная, что отвечать, опускаю взгляд.

Пусть думает, что хочет.

Может, отстанет от меня.

Правда, с Лисом и Камнем это, похоже, не совсем сработало…

Тошка, так и не дождавшись от меня ответа, кривится от злобы, сплевывает на пол:

— Ну и дура! Так тебе и надо, овце!

— Не надо девушке грубить, Весик, — угрожающе хрипит над моей макушкой Лис, но Тошка, больше не отвечая ничего, обходит нас по касательной и исчезает за дверью.

А мы с Лисом остаемся стоять в прежнем положении.

И с каждым мгновением мне это положение кажется все менее безопасным.

Повожу плечами, пытаясь высвободиться и с напряжением ожидая, что меня сейчас не отпустят…

Но Лис расслабляет объятия, позволяя мне выскользнуть. А затем легко теснит именно туда, куда не дотащил только что Тошка, под лестницу.

Отступаю, затравленно глядя в его серьезное лицо, прикидываю, как выбираться буду из очередной ловушки.

Боже, не универ, а полоса препятствий!

Моя спина упирается в стену, а татуированные ладони Лиса — по обе стороны от лица.

— Ну, а теперь серьезно, малыш, — говорит он, напряженно глядя на меня, — про жениха, выходит, правда была?

29

Я с недоумением смотрю в серьезные жесткие глаза Лиса, молчу. Надо же, каким разным он может быть! В последнюю нашу встречу, помнится, этот наглец изображал такого крутого бед-боя, настойчиво лапал меня, целовал, предлагал всякие гадости, покупал даже…

А сейчас требует отчета, словно он… Он имеет на это право!

Как же задолбали мужчитны, считающие, что имеют право на меня!

— А зачем мне врать?

— Например, чтоб набить себе цену… — усмехается он, и я тут же понимаю, что снова обманулась в оценке! Лис — по-прежнему невыносимый придурок, считающий, что весь мир крутится только вокруг него!

— Почему отпустил тогда? — удивляюсь я, решив не комментировать услышанный бред.

— Хотел посмотреть… — он внезапно наклоняется ниже и с шумом втягивает воздух у моего виска. Едва слышно рычит возбужденно.

Ах, да… Я же… Как это? “Невыносимо вкусно пахнущая дрянь”, кажется, именно так он сказал тогда…

И вот надо же, знаю, что все происходящее — оскорбление, редкая гадость и совершенно не нужное мне, но внутри все подрагивает в волнении, когда Лис так близко.

Хочется одновременно оттолкнуть его, избавиться от его общества, и, наоборот, потянуться, позволить стать еще ближе… Дьявольское искушение, как сказал бы брат Игорь…

Воспоминания о мерзком брате Игоре не на шутку взбадривают, и я, скинув морок порока, в который невольно погружаюсь в присутствии этого живого воплощения всего самого плохого на земле, упираюсь ладонями в грудь Лиса, показывая, что не желаю, чтоб так близко стоял! Не хочу!

— Ты так забавно возишься… — бормочет он, не собираясь отклоняться, наоборот, словно бы прижимаясь еще сильнее, — ты же понимаешь, что это заводит? М?

— Да тебя все заводит! — досадую я, в основном, даже не на Лиса, а на себя! Ноги подрагивают! Ну невозможно же! — Потому что ты озабоченный! Маньяк!

— Не без этого, малыш, — вздыхает Лис и кладет обе ладони мне на плечи. Ой, горячо как!

Невольно шиплю от остроты ощущений, дергаюсь, но он не отпускает, просто чуть отклоняется, чтоб в глаза мне посмотреть.

Я залипаю на контрастной, по сравнению со светлой кожей, темноте его зрачков, моргаю загипнотизированно.

— И что? — как мне удается противостоять его напору, непонятно, голос словно чужой, — посмотрел?

Лис моргает, словно не понимает, о чем спрашиваю. Словно забыл про наш разговор!