Камень наклоняется и прижимается к моим губам. Жарко, сразу покоряя своим напором и заражая безумием. Задыхаюсь, покорно повисая в сильных руках, словно сдаваясь на милость победителя. Вокруг нас беснуется народ. Свистят, что-то кричит ведущий, визжат девчонки, смеются парни…

Это все — мимо. Это все — далеко. А мы словно в коконе, в безвоздушном пространстве, где никого и ничего нет!

Я настолько в шоке от того, что меня целуют вот так, прилюдно, заявляя на меня свои права, устанавливая принадлежность, что никак не могу этому помешать. Камень сегодня всем показал, чья я. Если кто-то еще сомневался после халата, то сейчас ни у кого никаких сомнений…

И, похоже, он меня все-таки не услышал там, в коридоре… Или услышал, но не захотел понять… Или…

Крепкие ладони проходятся по шелку халата вниз, мягко и сильно подхватывают меня под ягодицы… И я, ахнув, взлетаю вверх! Прямо к лицу Камня.

Он уже не целует. Смотрит напряженно, настойчиво. И в то же время как-то беззащитно, словно ожидая от меня решения. И я понимаю, что его поцелуй — это не заявление прав. Это вопрос.

И сейчас он напряженно ждет ответа.

Мои губы горят, щеки пылают, сердце вырывается из груди, дико бьется о ребра… И темные, такие обволакивающие глаза напротив… Они что-то во мне трогают, что-то мучительно спрашивают…

И я не могу…

Перехватываю конверт с призом одной рукой и освободившейся ладонью провожу по щетинистой щеке Камня. Колкой, жесткой, как наждак…

— Ты с ума сошел? — шепчу я, даже не надеясь, что он услышит из-за криков зрителей. Но Камень слышит.

И шепчет в ответ:

— Давно.

И да, я не могу… Ничего не могу с собой поделать.

Наклоняюсь. Сама. И мягко прикасаюсь к твердым губам. Сама. Это волнительно, невероятно и сладко. До дрожи во всем теле.

И почему-то одновременно острым уколом, краем глаза — больное выражение светлых глаз чуть в стороне…

И снова дрожью — двойственное пограничное ощущение.

Огонь и мука.

Страсть и ярость.

Победа и отчаяние.

Так остро.

Так больно.

Так… Ненормально. Безумно.

Горячо.