Вот тут и морозные мурашки подоспели. Меня моментально в холод бросает. От его тона. Взгляда. Хватки... Он очень сильно меня прижал ладонями к капоту машины.

— Ты первый и последний раз на меня голос повышаешь. Мне это не нравится. А тебе лучше не знать, каким я становлюсь, если мне что-то не нравится.

— Значит, учитываются только твои желания?

— На лету схватываешь, Богдана.

Кривлюсь от того, как он снова по слогам моё имя растягивает.

Секунд пятнадцать я молчу. Обрабатываю то, что я сказать хочу дальше. Мне всё это не нравится. Не устраивает. И если я и дальше молчать буду, то он так меня и девственности лишит. Даже спрашивать не будет. Просто решит в какой-то момент, что пора и всё.

— Я не сдержу слово. - Произношу тихо.

Рамиль вопросительно бровь выгибает.

— Твои свидания и мои очень сильно отличаются. Давай поговорим и на этом всё закончим.

Я тяжело вздыхаю. Мне не нравится всё, что происходит. Не нравятся мурашки, которые появляются на коже от его прикосновений и дыхания. Не нравится, как щекочет что-то внутри от его смеха. Мне вообще, всё, что с ним связано, не нравится. Это всё очень плохо закончится, поэтому нужно закончить это сейчас. Пока я глупостей не натворила.

— Договоримся? - Его тон с издёвкой. Да и взгляд пропитан сарказмом.

— Я не собираюсь с тобой спать, Рамиль. А ты же явно хочешь этого. Поэтому тебе проще найти себе другую жертву, а меня оставить в покое, и...

Взвизгиваю, когда он резко меня на себя дёргает. На автомате ногами его спину обхватываю, когда он меня на капот заваливает. Дыхание сбивается оттого, что... я его эрекцию чувствую!

— Богдана, я не трахаю девок против их воли. Обычно они умоляют. Сами просят и на шею бросаются. И ты не станешь исключением.

— Я никогда не попрошу. - Хриплю в ответ.

— Сама себе противоречишь, милаха. То говоришь, чтобы отвалил, то вызов бросаешь.

***

Я возвращаюсь домой в состоянии, которое сложно описать словами. Внутри всё кипит. Злость, обида, раздражение — всё смешалось в одну большую бурлящую лаву. После всех выкрутасов Рамиля я мечтаю только об одном: завалиться на кровать и провалиться в сон.

Как только я открываю дверь квартиры, мечты о спокойствии летят к чёрту. Из кухни вылетает мама. Её лицо красное, глаза горят. О нет. Это тот самый взгляд, который означает только одно: мне хана. Она ведь не должна была вернуться. Я ведь успевала приехать до её возвращения. Чёрт! Чёртов Рамиль!

— Богдана! — мама начинает с порога, даже не дав мне снять обувь. — Ты где была?! Я чуть с ума не сошла! Звоню тебе, а у тебя нет связи!

Твою мать.

Я молча достаю телефон из кармана джинсов. Экран чёрный, не реагирует. Отлично, ещё и это!

— Наверное, разрядился... — начинаю оправдываться, но мой голос звучит неуверенно.

Мама всплёскивает руками.

— Ты же только что забрала его из ремонта! С ним опять что-то не так?!

— Мам, я...

— Богдана! — перебивает, и я тут же замолкаю. — Только не ври мне!

Мама тяжело вздыхает, закрывает глаза и трёт пальцами виски.

— Мне звонила тётя Ира! — продолжает она, а я про себя громко ругаюсь. И это тоже от Рамиля! Я у него всем этим словечкам научилась. Ну, конечно, соседи меня сдали! — Она сказала, что ты уехала с каким-то бандитом! Сказала, что он пытался залезть к нам в квартиру через окно!

Сейчас я чувствую себя так, будто стою на минном поле. Каждое слово — это шаг, который может закончиться громким "бабах". И моим пожизненным заточением в этой квартире.

— Мам, тётя Ира преувеличила... — осторожно начинаю.

— Не смей юлить, Богдана! — её голос становится жёстче, и я тут же закрываю рот.

Мама тяжело вздыхает.

— Скажи мне, где ты была. И скажи честно. Это из-за него ты так себя ведёшь? — она делает паузу. — Ты встречаешься с мальчиком?

Я прикусываю щёку изнутри. Чёрт. И что сказать? Если мама узнает, кто этот мальчик, то здесь места всем мало будет.

— Мам... — начинаю, но слова застревают у меня в горле.

— Ты можешь мне сказать, — она произносит уже тише, и тон её голоса не так сильно вызывает желание сбежать отсюда, сверкая пятками. — Я видела, как ты выходила из машины. Из дорогой машины, Богдана. Скажи, это же не мужчина? Он не старше тебя на двадцать лет и...

Моё лицо мгновенно краснеет. Как она вообще такое подумать могла?!

— Мам! Какой мужчина! — вырывается у меня. — Рамиль совсем немного старше меня!

Тишина. Полная, звенящая тишина.

— Рамиль? — повторяет мама, и её глаза сужаются. — Так его зовут?

Я злюсь. На себя, на Рамиля, на весь этот идиотский день. Я ведь хотела сказать выдуманное имя, но мама меня так выбила из равновесия, что его имя само собой вырвалось.

— Да, мам, это его имя, — выдыхаю. — И мы не встречаемся. Просто... просто дружим, и...

Мама закатывает глаза и с громким вздохом садится на табуретку.

— Господи, и в кого ты такая? — Она качает головой. — Ты совершенно не замечаешь, что все вокруг пускают на тебя слюни.