Помолчав, добавил:

— Я отпущу тебя.

— Правда? – спросила я, заглядывая ему в глаза.

— Да. Я позволю тебе уйти, но тебе придётся терпеть моё присутствие в своей жизни. Я сам выберу жильё для тебя с малышом и твоей семьи. И буду навещать ребёнка.

  Пусть так. Главное, не чувствовать себя в плену.

  — Когда я смогу уехать? 

— Скоро. Как только я решу вопрос с твоим новым жильём.

  Мужчина отошёл, чтобы налить в стакан воды и успокоительного.

  — Пей, — протянул он мне стакан.

— А теперь спать, — Игорь откинул одеяло на кровати. – Давай-давай, тебе нужно отдыхать.

   

  ***

 Игорь.

  Было далеко за полночь. Я сидел в своём кабинете. На столе стояла опустошенная бутылка коньяка и пепельница, полная окурков.

  Ну и натворил делов... Всегда думал, что о такой порабощающей страсти только в книжках пишут. Это не она у меня в плену, а я у неё. Скоро она уедет, а плен останется. Я могу заставить её остаться – только зачем? Чтобы ненавидела потом всю жизнь? Пусть уходит.

  У нас будет ребёнок – до сих пор не верится… У меня есть взрослый сын, и я никак не ожидал, что стану папой еще раз. Обстоятельства для появления ребёнка на свет не самые радужные, но я всё равно счастлив. От неё будет прекрасный малыш, особенно если девочка. Очень красивая.

  Тяжело отпустить. Очень. Вёл себя как эгоист и всё оттягивал этот момент. Всё же надеялся разбудить в ней ответное чувство. Глупо. Даже власть и деньги не могут поспорить с любовью. Понял, осознал, но уже поздно. Но ребёнка я всё равно буду воспитывать, нравится ей это или нет. И прослежу, чтобы никто не посмел провести аборт – наверняка она попытается. Теперь Рита не просто моя страсть, но будущая мать моего ребёнка, и следить за их жизнью я стану неотступно.

 

26.2

Вика. 

  Вечер перед отъездом.  

  Чемоданы почти собраны, а рано утром самолёт Кёльн-Ростов-на-Дону. В Москву было решено не возвращаться – это слишком опасно ещё несколько лет точно. Но всё же – почти дома. Билеты куплены, паспорта на месте – осталось только дождаться утра, и мы навсегда распрощаемся с этим чудесным уютным домиком в провинции Германии. 

  Все два дня я ходила как в воду опущенная, но так и не нашла слов и сил, чтобы поговорить с Егором. Слишком много всего стояло между нами – может, так и правда лучше? Расстаться навсегда и никогда не вспоминать этот дом, с которого всё началось. 

  Сначала эта ненависть и страх, потом внезапно страстный и нежный поцелуй в моей комнате, когда я впервые осознала, что испытывала к Волку не только отрицательные эмоции… Потом наша прогулка в бар уже здесь, в Германии, и пылкие поцелуи и ласки, которым я почти поддалась… Ох, нет, как раз об этом лучше не думать, если я решила всё забыть!

  Послышался негромкий стук в дверь комнаты, который выдернул меня из воспоминаний.

  — Войдите, — сказала я. 

  Наверное, бабушка снова решила попытаться уговорить меня поговорить с Егором.

  — Егор? – удивилась я.

— Ну да, а ты разве не меня ждёшь?

  Что ещё за чушь он несёт?

  — Зачем мне тебя ждать?

— Не понял, — нахмурил он брови. – Твоя бабушка сказала мне, что ты ждёшь меня, чтобы поговорить.

— Ясно, — тихо ответила я. 

  Бабушка…

  — Что? Ты её не просила?

— Нет.

— Понятно. Опять игры какие-то? От твоей бабушки точно не ожидал, — раздражённо сказал он и уже повернулся, чтобы выйти в коридор, даже взялся за ручку двери.

— Подожди, — поймала я его за свободную руку. 

  Егор с удивлением посмотрел на тонкие пальцы, которые пытались обхватить его немаленькое запястье. Потом перевёл взгляд серых глаз на моё лицо. Смутилась и неловко убрала свою руку. 

  — Бабушка помочь нам хотела, — я смотрела в пол, пока он в напряжении слушал меня. – Я бы сама так и не решилась к тебе подойти.

— А тебе всё же есть что мне сказать? Тогда, внизу, ты просто молчала.

  Я нервно закусила нижнюю губу.

  — Есть. Только я не знаю, с чего начать. — Каждое слово давалось с огромным трудом.

— Начни с чего-нибудь уже, — сказал он.

  Я продолжала кусать губы и переминаться с ноги на ногу и пугливо поглядывать на Волка. 

  — Вика, — он бережно взял мои прохладные ладони в свои мужские крепкие руки. – Не надо меня бояться. Сейчас последняя возможность что-либо мне сказать. Завтра будет поздно. Раз ты сейчас со мной здесь – значит, я тебе всё же небезразличен?

— Нет… я не знаю! – всхлипнула я. 

— Хорошо, я начну первым. Потом можешь убить меня, — сказал Егор, немного помолчав. – Я люблю тебя.

  Я закрыла глаза, и слёзы побежали ещё быстрее. Он взял руками моё лицо, заставляя смотреть на него:

— Просто скажи мне, что ты чувствуешь на самом деле?

  Я плакала, не в силах произнести ни слова.