— О, слышали! Соколовская впервые меня по имени назвала, — демонстративно ударил себя в грудь кулаком молодой человек, — впервые за три года. Польщен, миледи!

— Ты уймешься или нет? — тихо, чтобы мог услышать только друг, прошептала Соня. — Какая муха тебя укусила, а?

— Да бесит она меня, — так же перешел на шепот Андрей, — вся такая... правильная. Аж зубы сводит!

— Вот ведь урод, — возмущенно прошептала Алмазова, стиснув ладони в кулаки.

— Слышь, Белоснежка, если ты спишь с моим братом, это еще не значит, что имеешь право меня оскорблять.

Соня не ответила. Проследив за ее полным ненависти взглядом, Гордеев оцепенел. В вип-зоне в компании двух вульгарных блондинок из категории «дам всем» отдыхали Похомов и Соколовский.

— Лиза не должна узнать, — еле слышно выдохнула Алмазова, — страдать будет.

— Согласен. Нужно валить отсюда, пока она не увидела.

Карпова насторожилась, почувствовав неладное. Даже Вику вполуха слушала. Друзья вели себя странно. Обычно они либо спорили, либо громко смеялись над чем-нибудь. Сейчас же притихли, словно дети нашкодившие. Соня, прикусив губу, все время поглядывала ей за спину. Как только Лиза собралась обернуться, подруга громко вскрикнула.

— Что такое, Сонечка?

— Ой, в глаз что-то попало, — пыталась проморгаться Алмазова. — Рыжик, отведи меня, пожалуйста, в дамскую комнату.

— Конечно, идем.

Схватив Соню под локоть, Лиза повела ее в сторону туалета.

— Погоди секунду, — спохватилась девушка, оборачиваясь, — я сумочку... забыла.

От увиденной картины защемило сердце. Каждый новый вдох причинял адскую боль. Чтобы не разреветься, сильно стиснула кулаки. Ногти больно впились в нежную кожу. Душу словно на лоскутки разрывали. Никуда он не уезжал. Никаких дел не решал. Все время здесь был и баб снимал. Даже сейчас вел себя как обычно. Курил, уставившись в потолок. Не замечая никого вокруг. Рука блондинки покоилась на его бедре. Дамочка раздевала его своим плотоядным взглядом. Слишком открытое и обтягивающее платье не скрывало практически ничего. На Лизу накатила такая волна ярости, что ее затрясло. Такой злой она никогда еще не была. Руки так и чесались отвесить ему пощечину.

— Хочешь, я ему его наглую морду расцарапаю? — раздался за спиной сочувствующий голос подруги.

— Не надо, — сквозь стиснутые зубы ответила Карпова. — Я сама!

— Рыжуля...

— Помаду дай.

— Что? Какую? — не сразу поняла Соня.

— Свою, — жестко отрезала Лизавета, — красную!

Алмазова закопошилась в клатче, извлекая оттуда губную помаду и крошечное зеркальце.

Лиза, от души намазав свои пухлые губы, вернула подруге косметику.

— Ты что задумала?

Ничего не ответив, девушка уверенным шагом двинулась в сторону вип-зоны. Перед глазами все плыло. Она не осознавала, что делает, пока не оказалась рядом с ними.

— О, рыжая! — Соколовский заметил ее первым и восхищенно присвистнул, оценив внешний вид. Даже от второй блондинки отвлекся.

— Лиза? — Похомов замер с ошарашенным лицом. — Ты что здесь делаешь?

Карпова с трудом проигнорировала Дмитрия, хоть и клокотала в душе лютая ревность. Подойдя к Соколовскому, без предупреждения поцеловала его в щеку, оставляя на ней ярко-красный след. Дружелюбно рассмеялась, хоть и через силу:

— Как жизнь, Пашенька?

Мужчина заметно напрягся.

— Смерти моей хочешь? — еле слышно прошептал он.

— Что за хрень здесь происходит? — рявкнул Похомов, вскакивая на ноги и сбрасывая с себя женские руки. На скулах мужчины от напряжения ходили желваки.

— Не тому человеку вопрос адресуешь, — гордо расправила плечи Лизавета.

Понимала, что со стороны выглядит сейчас довольно странно, поэтому сделала первое, что пришло в голову. Дрожащими руками достала из кармана брюк телефон и извлекла сим-карту. Сломала ее пополам, испытывая при этом дикое облегчение, и швырнула прямо в ошарашенное лицо Дмитрия. Мужчина заскрежетал зубами.

— Можешь мой номер удалить за ненадобностью, — развернувшись на каблуках, она добавила через плечо: — Приятного вечера!

— А ну стой! — вышел из оцепенения Борзый.

Лиза лишь ускорила шаг, направляясь к выходу.

— Если я сейчас не смогу ее остановить и все объяснить, — обратился он к другу с притворным спокойствием, — то вернусь и ушатаю тебя. Понял?

Глава 32