-Моя мать тоже не была виновата, - холодно произнесла я, - она заслужила хотя бы правды, а те, кто это сделал, должны были понести наказание, но из-за вашей жадности они все еще на свободе.

-Я ..я , - запинался доктор, - я во всем признаюсь, я расскажу…

-Твое признание ничего не изменит, - перебила его я, - у моей матери выбора не было, но тебе я его дам.

-Ка…какой выбор? – слезно спросил он.

-Выбирай, доктор, либо сейчас шестеро моих людей направляются к твоей семье и делают с ними то же, что когда-то сделали с моей матерью, а ты потом лично пишешь заключение о смерти в результате самоубийства, - посмотрела на бледнеющего врача, что открывал рот, пытаясь сохранить дыхание, - либо есть второй вариант.

-Какой? – спросил он.

-Ты запишешь признание, в котором расскажешь обо всех своих махинациях, - ответила я, - а потом пустишь себе пулю в лоб, сам.

Я была уверенна, что он сделает правильный выбор, конечно, если он не законченная мразь, готовая пожертвовать женой и дочерью, взамен на свою жизнь.

-Твоя жизнь, в обмен на жизнь твоей семьи, - подвела итог, - выбирай, у тебя пятнадцать секунд.

-Второе, - тихо прошептал он, пряча лицо в ладонях и глотая слезы.

-Не слышу, - рявкнула я.

-Я выбираю второй вариант, - уже громче повторил врач, - только не трогайте семью, они не при чем.

Я и не собиралась трогать его семью, не смогла бы, они ведь и правда не виноваты в том, что отец семейства жадная мразь, откажись он, его бы просто пристрелили. Впрочем, я дала ему возможность немного очистить совесть. Мать мне мои действия не вернут, но я хотя бы накажу виновных.

Глава 21

Саша

Сразу после того, как доктор покинул наш дом, на негнущихся ногах поднялась со своего места и направилась в комнату, пелена ярости наконец спала и на меня с обрушился шквал эмоций, которые все это время ждали своего выхода. Не помня себя от боли и разочарования в этом долбанном мире, добралась до спальни, и не в силах больше стоять на ногах, упала на шелковые серые простыни.

Боль, ненависть, разочарование, чувство собственной беспомощности, все обрушалось разом. Столько лет я училась держать под контролем свои эмоции, но сегодня, сегодня всего слишком много.

-Мама, милая моя мамочка, что же они с тобой сделали, - шептала я в пустоту.

Сейчас, когда никто не видел, когда я была одна, я дала себе возможность оплакать мать, мать, которую у меня забрали десять лет назад, над которой жестоко поиздевались те изверги, я даже близко не могла представить, что она пережила в тот день, но я уверена, даже после всего, что с ней случилось, она бы не покончила с собой, только не моя мама.  

Свернулась в клубочек и прикрывшись покрывалом позволила эмоциям выйти наружу. Полностью погрузившись в свою боль и воспоминания о матери совсем не обратила внимание на то, что в комнате я уже не одна. Почувствовала, как прогнулась кровать, а спустя секунда сильная рука мужа прижимала меня к его груди.

-Тише, девочка, тише, - услышала шепот Димы над моей макушкой, - ты справишься, со всем справишься.

С трудом заставила себя повернуться, тело не слушалось, впервые за много лет хотелось спрятаться от этого мира. Дима лежал рядом, вглядываясь в мои глаза, читая в них всю боль и ненависть, что я испытывала. Сейчас я не была похожа на себя, на ту, кто несколько минут назад вынес смертельный приговор человеку, которого видела в первый и последний раз в своей жизни. Сейчас перед Димой была маленькая девочка, девочка, для которой жизнь не поскупилась на очередную порцию боли и страданий.

-Прости, - прошептала я, утыкая носом в шею мужа и впитывая уже ставший родным аромат.

-За что ты извиняешься? – как-то слишком ласково спросил Дима, такой непривычный тон, совсем несвойственный моему мужу.

-За слезы эти, - глотая ком в горле с трудом произнесла я, - я знаю, мужчин раздражают рыдания, слезы – проявление слабости, я сейчас успокоюсь и…

Договорить мне на дали, муж просто накрыл мои губы своими, заставляя замолчать. Сейчас я нуждалась в нем как никогда, вот так близко и нежно.

-Ты всего лишь человек, Саша, - серьезно произнес муж, оторвавшись от моих губ.

-Я так устала быть сильной, - призналась я, - можно я побуду слабой, только сегодня.