Дочка. Такая нежная, милая. Розовые щёчки, аккуратные маленькие губки. Она забавно хмурит носик во сне, когда я тянусь к ней, чтобы прочитать розовую бирку на её крохотной ручке: "Соколовская М.К., 20.08.2013, 16:55, девочка, 2900 гм., 49 см".

***

Через три дня

Я снова измеряю шагами вестибюль в Одесском роддоме. Зверь заметно нервничает, всё время поглядывая на часы. В коридоре появляется Маша и две медсестры, держащие на руках моих детей. Я смотрю на свою крошку, широко улыбаясь. Моя любимая девочка. Она просто светится от счастья. Я тянусь к малышке, обнимаю за талию и целуя в щеку. Зверь тактично оттесняет меня в сторону, а затем крепко сжимает Машку.

– Папа, я тоже тебя рада видеть. – Машка хлопает по отеческому плечу, глотая слёзы радости. – Спасибо за то, что ты есть, мой любимый папочка.

– Это тебе спасибо, мышка. Ты сделала меня самым счастливым. Боже, я дед в сорок один год.

– Ну ты же хотел со мной породниться и стать дедом, забыл? – Я криво ухмыляюсь, вспоминая события годичной давности, когда Зверь застал меня в своём бассейне.

– Хотел. Только я думал, мы вместе с тобой дедами станем, Сокол. А так, получается, не справедливо. Кто-то в сорок - отец, а кто-то - дед.

– Ой, да ладно вам уже. – Улыбается Машка, наблюдая за нашей очередной словесной перепалкой. – Не надоело одно и то же мусолить? Дома за стаканом виски разберётесь.

– Я могу поехать с вами, мышка? – Зверь бросает взгляд на Машку, а затем на меня. Я отвечаю кивком, забираю из рук медсестры сына и передаю Зверю.

– Нужно, дружище. Без тебя не было бы такой большой семьи Соколовских. Вот тебе наследника доверяю. Донесёшь до машины?

– Обижаешь. Конечно, донесу. Кстати, а как вы решили назвать детей?

– Рая и Костик, – отзывается Машка.

– Да ладно? – Зверь удивлённо ведёт бровями, а затем не сдерживает своих эмоций и широко улыбается.

Друг склоняется над моим сыном и тихо шепчет:

– Ну что тёзка, Константин Олегович, будешь дружить со своим дедом?

– Папа, как думаешь, мама была бы рада стать бабушкой? – Машка заглядывает в глаза отца, заметно хмурясь. Так всегда происходит, когда девочка вспоминает о Рае, своей маме.

– Машка, мама была бы на седьмом небе от счастья. Самое дорогое, что могут подарить родителю его дети - это внуки.

Машка кивает в ответ и берёт меня под руку, когда я несу нашу маленькую дочку к машине, следуя за Зверем.

01.01.2020

Книга про Макса

Эпилог 2

Прошло 3 года

(сентябрь 2016 года)

Рабочий день подходит к концу. Я нажимаю на компьютере «Завершить работу», допиваю остывший кофе и, сложив в сумочку своё барахло, поднимаюсь со стула. Окидываю взглядом зал судебных заседаний и глубоко вздыхаю, ощущая в сердце радостные нотки.

– Уже уходишь? – за спиной раздаётся низкий голос, и я оборачиваюсь.

Поднимаю взгляд на высокого мужчину, который в этот момент снимает с себя чёрную мантию, слаживает её пополам и кладёт на стул.

– Таки да. Шесть часов, Эдуард Сергеевич, – улыбаюсь.

– А повестки? Подготовила?

– Конечно же. Повестки подготовила, отправила сторонам и положила на ваш стол всю входящую корреспонденцию.

– Умница, – отзывается начальник. – Чтобы я без тебя делал?! Ты же настоящее сокровище, – широко улыбается, сверкая чёрными глазами подобно софитам над театральной сценой.

– Ой, я вас умоляю. Какое там сокровище? Всего лишь секретарь судебных заседаний, – отвечаю я, отмахиваясь от комплиментов, которые звучат с неким подтекстом.

– Это временно, Машенька, – на моём имени мужчина делает некий акцент, будто смакует каждую букву.

Я глотаю в горле ком. Прячу алый румянец на раскрасневшемся лице и делаю вид, что не вижу никаких тонких намёков со стороны босса.

– Через полгода, максимум год, ты станешь моей помощницей, а когда тебе исполнится двадцать пять лет, то я помогу тебе стать судьёй, – мужчина делает в мою сторону размашистые шаги, а я отступаю до тех пор, пока мои ягодицы не врезаются в стену.

– Оно «мене» не надо. Спасибо за заботу, Эдуард Сергеевич.

– Брось. Какой я тебе Эдуард Сергеевич? – недовольно фыркает босс, закатывая глаза. – Зови меня просто Эдик. Я же нестарый, ведь так? Или тебя пугает разница в двенадцать лет, а?

– Нет. Не пугает, – пожимаю плечами. – Но мы же с вами коллеги и подобное обращение – излишняя фамильярность, честное слово.

– Фамильярность, – ухмыляется начальник. – Я что имею тебе сказать.

– Не надо. Не имейте, – я выставляю перед собой руку и предупреждающе качаю головой, когда между нами с боссом остаётся ничтожно маленькое расстояние.

– А я таки скажу. Чего ходить вокруг да около…

– Эдик, не надо, – повторяю, как мантру, понимая, что последует за его этим «имею сказать». – Я же замужем.

– И что? Я, как бы, тоже женат. Муж не шкаф – подвинется.

– Это не про моего мужа, – заявляю на полном серьёзе, поднимая подбородок и расправляя плечи.

– Да ладно? Ревнивый? Или ты прям такая вся верная-верная?

– Очень ревнивый. Смертельно ревнивый. И я – да. Прямо-таки верная.