Я не курил почти год, но сейчас стою и затягиваюсь третьей подряд сигаретой. Сердце скачет галопом по всей грудной клетке, а нервы натягиваются как электропровода перед замыканием.

Зверь стоит рядом, опираясь о дерево. Ему вообще пофиг.

– Да не дёргайся ты так, дружище. Сам профессор приехал. Всё будет гуд, – друг пытается меня подбодрить хлопком по плечу, но я только ухмыляюсь на его реплику.

– Уже семь часов прошло. Это нормально вообще?

– Нормально. А что ты думал? Дети за пять минут появляются? – Искренне издевается надо мной Зверь. – Их приятно делать, а вот ожидать их рождения - довольно утомительное занятие.

– Утомительное? Блядь. Да я говорил Машке, что хочу партнёрские роды, так она даже слушать не захотела. Пока она родит, я точно поседею. – Зверь уже не сдерживается и вовсю ржёт.

– Смотри, какие мы нервные. На роды он собрался! Ты бы там всем башку оторвал, стоило Машке только пискнуть. Нет уж. Стой здесь и жди.

Я соглашаюсь. Так и есть. Если бы я присутствовал на родах, то точно не смог остаться равнодушным. Скрутил бы всю бригаду медиков, если бы что-то пошло не так. А что могло пойти не так - понятия не имею. Я бы дёргался любому шороху.

Проходит ещё полчаса. Мы пьём кофе из автомата в вестибюле на первом этаже. Больничные стены давят на мою психику, заставляя всё внутри затягиваться в плотный узел.

Я расхаживаю по коридору, действуя на нервы охраннику. Он бросает в мою сторону тяжёлый взгляд, но молчит. Всё понятно. Таких без пяти минут папаш, как я, он видит ежедневно, но это же моя Машка, а не какая-нибудь очередная роженица. Я не могу спокойно сидеть и ждать, пока моя малышка кричит во всё горло. То, что она кричит - не сомневаюсь. Уверен, она не подбирает выражений и ругается точно так же, как матёрый сапожник.

– Я вас поздравляю, уважаемые. – В вестибюле появляется женщина крупного телосложения, одетая в белый халат и чепчик на голове.

– Родила? – Зверь подрывается на ноги и ровняется с медиком, хватая последнюю за руку.

– Родила, – улыбается женщина. – Мальчик три двести, а девочка два девятьсот.

– С ней всё хорошо? – продолжает допрос Зверь.

Я стою в стороне, слушая диалог, и пытаюсь переварить информацию. Родила! Моя крошка.

– А кто из вас Олег?

– Вот он. Наш молодой папаша, – Зверь тычет в мою сторону пальцем, а я скалюсь от его подколов. Молодой папаша.

– Она так ругалась на вас во время родов. Но теперь хочет видеть. Можете пройти со мной, – женщина мило улыбается, а мне что-то совсем невесело. Так и представляю крики своей малышки: "Старый извращенец, садист".

Я плетусь за медиком, стараясь не отставать. По позвонкам бежит холодок, когда мы приближаемся к заветной двери в коридоре. Женщина вручает мне стандартный набор: халат, бахилы, повязка и чепчик. В спешке всё надеваю, и просто на негнущихся ногах плетусь дальше.

Останавливаюсь возле нужной палаты, но долго не решаюсь зайти. Что сказать? Как улыбнуться? Чёрт. Впервые в жизни я не знаю, как себя повести. Когда родился Макс, я был слишком молод, чтобы полностью осознать всю ситуацию. Тогда меня просто поставили перед фактом, что я стану отцом. Сейчас, спустя двадцать лет, я вижу всё в другом цвете. По ту сторону двери — весь мой мир. Моя любимая маленькая девочка, ставшая для меня смыслом жизни и два крохотных карапуза, которых я люблю больше всего на свете, не считая Машки.

Одним рывком открываю дверь. Делаю несмелые шаги, замираю на месте. На больничной койке лежит моя девочка. Бледная вся, замученная, но такая счастливая. Маша поднимает на меня взгляд и широко улыбается.

– Привет, – произносит крошка.

Я опускаюсь перед ней на колени. Беру холодную руку в свою ладонь и подношу к губам, чтобы поцеловать каждый пальчик.

– Как ты, моя хорошая? – Я не узнаю собственного голоса. От самоуверенного Сокола не осталось и следа.

– Паршиво, но чертовски счастливая.

– Спасибо тебе, девочка моя. Ты даже не представляешь, что для меня сделала, – в это трудно поверить, но я плачу. Глаза наполняются слезами счастья, и я не сдерживаю их.

– Знаешь, Сокол? – Протягивает малышка. – Я хотела тебя убить, когда рожала. Но сейчас мне хочется, чтобы ты всегда был рядом и никогда не уходил.

Улыбаюсь заявлению крошки и поднимаюсь с колен, чтобы поцеловать её. Нежно касаюсь скул, щёк, а потом задерживаюсь на любимых губах.

– Посмотри на них. Они такие сладкие. – Машка кивает в сторону кувезов, и я охотно подхожу к двум крохотным комочкам.

Перевожу взгляд с одного на другого. Боже, какие же они маленькие.

Вот лежит сын. Точно он. И совсем не потому, что одет в голубой костюмчик. Нет. У него серьёзное лицо. Насупившиеся брови, плотно сжатые губы, да и вообще, это пацан. Точная копия меня.