– Тебя это не касается абсолютно никаким образом. Это первое. И второе– прекрати ездить, прекрати искать меня. Мне кажется это отдаёт чем-то нездоровым. Если у тебя какие-то проблемы, то ты всегда их можешь решить со специалистами, но явно не втягивай в это дело меня. Тем более накануне свадьбы дочери.

– Нет, мне просто интересно: а кто это?

Я дёрнула ручку двери, но Фёдор не шелохнулся.

– Пусти, мне надо ехать.

– Слушай, если у тебя есть какие-то проблемы, ты же знаешь – по щелчку пальцев я смогу их решить. Не надо здесь играть в гордую и независимую. Если тебя этот человек напрягает….

– Это заказчик, с которым я не хочу сотрудничать. И все. А, это ты, – я ткнула пальцем в грудь Фёдора, – с которым я не хочу общаться. Давай мы с тобой прекратим эти бессмысленные диалоги.

– Тась, ты понимаешь , что я нахожусь между молотом и наковальней? – Пустив меня в машину, произнёс Фёдор, дёргая на себя дверь.

– Слушай, я не понимаю вообще ничего. То она тебе рассказывает, что я ей порвала куртку. То она говорит о том, что сама навернулась.

– Она не рассказывала , что ты ей порвала куртку. Она сказала , что вы встретились, она расстроена, и вообще все плохо.

– Ну а я тогда какое к этому имею отношение, что ты мне звонил? Слушай, ты определись пожалуйста. Ты там вовлечён или просто деньгами помогал? Потому, что судя по последним нескольким годам, ты там можно сказать единственный здравомыслящий взрослый человек. Так что прекрати врать самому себе– там у тебя семья. Вот ей и занимайся, а меня оставь в покое. Я абсолютно не готова ни делить человека с кем-то , ни уж тем более возвращаться к предателю.

Я хлопнула дверью, чуть было не оставив пальцы Фёдора внутри. Но было так плевать.

С психами, с истерики, я даже забыла позвонить матери , что я уже еду. Поэтому залетела в квартиру, открыв дверь своими ключами, услышала писки Мити со стороны отцовского кабинета и медленно прошла в коридор. Разулась и прислушалась. Мать с кем-то разговаривала.

– Ой, нет, нет. Ну, что ты прям придумываешь? Да все будет хорошо. Приедете, расположимся и все в этом духе.

– Ну, а где расположимся? Может действительно Тася права. Спокойно утрясёмся, остановимся в гостинице и все в этом духе.

– Ну, ты же знаешь Тасю. Тася сейчас очень нервная. – Оправдывалась мама, как будто бы я была лернейской гидрой или ещё каким чудовищем похлеще.

– Ну вот. А что она нервничает? – Раздался звонкий голос двоюродной сестры. – Вот, что она нервничает? У неё Федя только, что у неё с рук не жрал. Сейчас немножко покочевряжится, сейчас немного она его нагнёт и приползёт Феденька, избитый, понурый, но такой желанный. И простит она его. Ну неужели вы думаете я не знаю, к чему этот сейчас спектакль с бичеванием Фёдора? Простит его Тася. Примет она его в семью. Просто вот мне интересно, как у неё до сих пор нервы не сдали так измываться над человеком? И вот в важный праздник, в свадьбу дочери, по-прежнему продолжать отыгрывать эту роль злобной колдуньи. Ну все в этой семье, все в окружении, просто уверены, что Фёдора она примет и простит!

16. глава 15

Я выронила сумку и в этот момент в кухне произошло такое шевеление.

– И вам здравствуйте. – Медленно произнесла я.

Мама взмахнула руками .

– Тась, ну ты не подумай, мы ничего…

– Я не думаю. – Холодно произнесла я и вздохнула.

Меня ударила тема того, что даже самые близкие люди сидят и считают, будто бы это показательная порка для Феди, но почему-то никто не думает о том, что для кого-то показательная порка может быть просто явным и красноречивым желанием уйти. Я не собиралась искать Фёдору оправдания, либо, как бы то ни было, стараться вывести ситуацию на бесконфликтную основу. Нет, человек предал. Человек ушёл. Человек предал так, что оказалось вся наша жизнь ложь.

– Я конечно понимаю , что у вас тут, у кумушек, все идёт так, как надо, но и вы поймите меня– когда упаси боже, кто-то окажется на моём месте, я не буду сидеть и смаковать последние сплетни просто из любви. А не из того, что мне нечего будет сказать.

Произнеся это, я развернулась и пошла в кабинет отца.

– Мы поедем пап. – Произнесла я сдавленно, ощущая, как в груди клокотала обида.

И чего уж греха таить– на глаза наворачивались слезы.

“Чужую беду рукой разведу”

Все мы умные. Все мы правильные. Но когда дело касается кого-то другого, как только беда приходит в твой дом– сидишь сопли развесив кружевами и не понимаешь, что делать.

Вот так и я не понимала, что делать.

Папа растерялся, но помог собрать Митю, а мама напряжённая и со смущением во взгляде пришла проводить.

– Тась, ну, не бери в голову. Мы, правда, очень переживаем.

– Переживайте как-нибудь в стороне от меня, ладно? Я понимаю, что я злоупотребляю твоим вниманием, но выслушивать о том, что кто-то там где-то посчитал, будто бы я недостаточно страдала для того, чтобы развестись, мне абсолютно не нужно.

Митя тяжело вздохнул, когда я подняла его на руки и поцеловала маму в щеку, своеобразный ритуал, вышла в подъезд.

– Мами, мами! – Потянулся к обсыпанным веткам рябины снегом, Митя и я вздохнула.

– Сейчас доедем до дома и там ёлки будут в снегу.