И сейчас вообще врачи, очень часто перестраховываясь, намеренно кесарили рожениц. Я не видела в этом ничего страшного, за исключением того, что малыш не проходит все стадии давления по родовым путям. Но ещё, что после кесарева тяжелее отходить. Много нагрузок нельзя давать.

– Все будет хорошо. Я уверена , что наш маленький чемпион развернётся и спокойно сама родишь

– Так рожать , мам ,тоже страшно. – Кира всхлипнула и перевела своё внимание на молочный улун, потому что страх видимо парализовывал .

Через полчаса мы были готовы к выходу .

Когда мы оказались снаружи кофейни, Кира поправила на себе шубку и перекинула сумочку на другую сторону. Подхватила меня под руку и мы двинулись к моей машине опять через два перекрёстка вверх .

На первом светофоре затормозили и я услышала быстрые шаги позади. Резко обернулась.

Я чуть было не перекрестила себя и Киру одновременно.

Все те же глаза. Глаза Фёдора на молоденьком осунувшемся лице.

– Здравствуйте, Таисия Андреевна. – произнесла Марта, глядя на меня с прищуром.

Я дёрнула губой, замечая нестыковку. Теперь у неё на руках была не сестрёнка. Теперь на руках у неё был кулёк с малышом. Наверное трехмесячным. Может чуть меньше.

– А не надо так глазами хлопать. Не надо. Я не по вашу душу, Таисия Андреевна. – выдала Марта, подбрасывая кулёк у себя на груди.

Малыш что-то закряхтел и меня пробрал холодный пот. Пристальные глаза метнулись в сторону Киры. Я шагнула вперёд, чтобы заслонить собой дочь, но Марта не собиралась нападать.

Она просто ударила словами .

– Кира Фёдоровна. – голос, который зазвенел вдруг в кромешной тишине улицы, как колокольный звон. – А вы не хотите своему супругу сказать о том, что у него алименты уже за несколько месяцев жизни его наследничка набежали, а?