– Тебе доверяют. Ты скромница. На танцы не бегаешь, с мальчиками не встречаешься. Отличница, спортсменка. В общем, ты кругом положительная, Алонка! К тебе и придраться не с чем. Папа всегда говорит: бери пример с сестры. Думаешь, приятно?

Алона улыбнулась:

– А ты, оказывается, обижалась… На что, Данка? Я же не специально хорошо училась, просто мне было интересно. И математика интересна, и история, и литература. Но больше всего химия. А на мальчиков не заглядывалась, потому что…

Она вдруг замолчала, а потом выпалила:

– Да потому что комплексовала! Я выше всех в классе: то шваброй обзывали, то пожарной каланчой, то телебашней. Вот и… – Она махнула рукой. – К тому же отличница, а значит – выскочка…

Дана слушала сестру с изумлением.

– А я тебе завидовала, – продолжала Алона. – Ты симпатичная, изящная, невысокая. Ты кокетливая, остроумная, всегда можешь ответить. Не то что я: вечно теряюсь… Смущаюсь, краснею, вжимаю голову в плечи – и только бы проскочить, скорее проскочить и выбежать на улицу…

Алона смотрела в темное окно и не ждала никакого ответа.

– А может, папа прав? – сказала она, подумав. – Вдруг я избавлюсь от своих комплексов? Поступлю в институтскую баскетбольную команду и буду как все, а? Еще и наглой стану, надменной! Подбородок кверху – и никого не вижу, а? И меня зауважают.

– Да тебя и так зауважают, глупая! Ты умная и красивая. У тебя же ноги от ушей! Синие глаза и черные волосы… Ты начитанная и воспитанная – словом, достойный представитель своей страны! – засмеялась Дана. – Ну, что ты вылупилась? Что глазами хлопаешь? Да, ты представитель своей страны и должна этим гордиться! Ты едешь представлять Чехословакию! И за тебя, Алонка, не стыдно! Потом привезешь красный диплом – и страна будет тобой гордиться. Ну правда, не таких же, как я, посылать! Такие, как я, – усмехнулась Дана, – в первую очередь узнают адреса близлежащих баров, дискотек и прочих злачных мест. Закрутят романы, начнут прогуливать лекции, курить в туалетах и заваливать сессии… В общем, езжай, сестричка, езжай. Благословляю! И не забудь: на Рождество я у тебя! Это не обсуждается!

– Разные ее девочки, – вздыхала пани Ковачова, – как от разных родителей. Старшая, Алона, с рождения была ангелом. Не ребенок – подарок Божий! А как младшая, Данка, родилась, так вместе с ней родились проблемы, тревога, беспокойство, неловкость и даже стыд. Данка дралась, отнимала игрушки, кидалась песком детям в глаза. Завидев ее, мамаши хватали малышню и убегали с детской площадки.

– Пани Ковачова! Пани Эва! – неслось со всех сторон. – Да успокой ты своего чертенка! Пани! Ваша Дана сломала любимую дочкину куклу! Эй, мадам! Это не ваш ребенок в синей куртке? Не ребенок, а дьявол какой-то! Вы бы сходили к святому отцу!

Пани Ковачова хватала младшую дочь и убегала домой.

Дома давала волю слезам. За что ее наказал Господь? За какие грехи? Ведь они с мужем образцовая семья – ни скандалов, ни пьянок, ни измен. Первая дочь – золото, а вторая… Дерется, плохо ест, ломает игрушки. Орет и скандалит: попробуй зайди с ней в магазин! Причем в любой – продуктовый, одежный, не говоря об игрушечном! Истерики везде. Хочу то, купи это, ты жадина! Может и на пол упасть, и ногами засучить – типичная истеричка. Люди оборачиваются и качают головами. А ей, маме, стыдно, боже, как же ей стыдно…. Вот и бежит она опрометью, только б исчезнуть.

А мужу не жалуется, не говорит. Заранее знает его ответ: сама виновата, избаловала.

Вечером, узнав об очередном Данкином поступке, сам начнет читать лекции, а бубнить он может часами. Дочка зевает, канючит, еле стоит на ногах – что с нее взять, ребенок! А он – бу-бу-бу, да еще за руку дергает, мол, стой и слушай! Я из тебя человека сделаю! Бери пример со старшей сестры!

– Алона! – кричит он. – Алона, где ты застряла?

Алона появляется через три минуты, но отец недоволен.

– Где ты застряла? – повторяет он. – Ты что, гонец за смертью?

– Уроки делала, – лепечет Алона, – математику.

– Подождет твоя математика! – злится отец. – Сестрой займись! Мать уже с ног падает, а этой хоть бы хны! Бери ее и втолковывай, что надо делать, чтобы стать человеком! Совсем распустилась!

– Пап, да она маленькая, – отвечает Алона. – Что она понимает!

– Что понимает? – Отец взбешен. – Она что у нас, дебильная? Тогда на учет – и в специнтернат! Поняли? – Он обводит глазами жену, старшую дочь и напоследок младшую. – А ей, похоже, все равно, посмотрите на ее наглую физиономию!

Дане действительно было все равно: ну, побурчит отец и перестанет. Ну, лишит сладкого. Алона все равно принесет. И мама супом накормит, еда к наказанию отношения не имеет. А не накормит – опять же потихоньку принесет сестра. Сэндвич с колбаской, кусок курочки, помидорку…