По вагону прошлась проводница. Теперь и она была тщательно причесана и накрашена: синие ресницы, перламутрово-розовые губы. Проводница заглядывала в открытые двери купе и кивала, мол, готовы – молодцы! Затем барабанила в последнее купе, в котором, видимо, никак не могли прийти в себя после бурно проведенного вечера.

– Как русские – всегда пьянка! – негромко возмущалась проводница. – Никогда не добудишься!

– Ага, – усмехнулась Луция. – А как чехи – так сплошное общество трезвости!

И девочки рассмеялись. Уж пить-то чехи умели, что говорить.

И вот давно тормозивший состав наконец дернулся, вздрогнул и остановился на перроне.

– Тебя встречают? – тревожно спросила Луция и быстро добавила: – Меня нет.

– И меня нет, – вздохнула Алона. – Но у меня есть адрес папиных знакомых. Придется ехать туда… А неохота, я их не знаю.

– Так езжай сразу в институт! Вернее, в общежитие! Места для нас приготовлены, мы почти приняты, зачем тебе к каким-то незнакомым людям?

Алона задумалась. А ведь Луцка права! Что городить, терять время, беспокоить людей? Место в общежитии есть, даже номер комнаты сообщили. Надо приехать, принять душ, разложить вещи, обустроиться, перекусить, сходить в деканат, а к вечеру она позвонит этим самым знакомым и скажет, что у нее все нормально. Молодец Луцка, спасибо, что подсказала! Это все папины выдумки, а надо привыкать жить без опеки сразу, с первого дня. А ведь она бы поехала! И в голову бы не пришло сделать то, что предложила Луция! Послушная девочка, смиренная дочь… Даже здесь, в другой стране, за тысячи километров, родители продолжали ее контролировать.

Москва огорошила. Алона и Луция стояли на вокзальной площади растерянные и потерянные, как жители деревенской глубинки, впервые попавшие в крупный город. Нет, не крупный – огромный! Широченные улицы, по которым неслись разноцветные машины и торопливые люди, не замечавшие, казалось, ничего вокруг… Высокие, солидные, монументальные дома с глубокими арками, и – вывески, вывески, вывески…

«Гастроном», «Почта», «Булочная-кондитерская», «Рыбный», «Кулинария», «Детская одежда», «Спортивный инвентарь», «Ресторан», «Кафе», «Кинотеатр». На первом этаже почти каждого дома – кафе, магазин, банк или кинотеатр.

– Ничего себе, – повторяла обалдевшая Луция. – И как нам во всем разобраться? Мы же тут потеряемся, Алонка! А как тут не потеряться? Где метро, и как там, в этом метро?

Оказывается, и она, бойкая Луцка, бывает растерянной.

– А поехали на такси! – с деланым задором сказала Алона. – Деньги у меня есть, не волнуйся. Адреса есть – сначала тебя завезем, а потом меня. Заодно и Москву посмотрим, мы же с тобой немного туристы?

За свободным такси отстояли минут сорок.

Протянули таксисту бумажки с адресами. Он громко вздохнул:

– Ох, девочки! Это ж в разных концах! Одно на Ленинском, на Бутлерова, – это юго-запад, а второе около ВДНХ – север, понимаете?

И он обернулся назад, где застыли окончательно раздавленные «туристки».

– Ну, что сникли? – снова вздохнул он. – Впервые в столице?

Девочки дружно кивнули.

– А денег-то хватит?

Алона открыла сумку и достала кошелек с пачкой обменянных в банке купюр: красных десятирублевых, сиреневых двадцатирублевых и нескольких зеленых – номиналом в пятьдесят рублей.

– Понял, хватит, – испуганно оглядевшись, быстро кивнул шофер и добавил: – Ехать будем долго, зато Москву посмотрите. Вы откуда? Из Прибалтики? Вильнюс, Таллин? В Таллине я был, служил там. Классный город! А какие товары!

– Мы из Чехословакии, – тихо сказала Алона. – Приехали в Москву учиться. Я – в институт Губкина, а она, – кивнула на Луцку Алона, – в институт театра.

– А-а-а! – удивленно протянул водитель. – Молодцы, девчонки! А моя балда учиться не захотела. Замуж захотела. Вот и вышла сразу после школы. И через год родила. А муженька в армию загребли, а из армии он не вернулся.

Алона ахнула:

– Как не вернулся? С ним что-то случилось?

Шофер молча кивнул:

– Случилось. То, что в армии случается. В гробу его привезли, в цинковом. А эта осталась вдовой в девятнадцать. Да еще с малым на руках.

Шофер от отчаяния крякнул и нажал на газ.

– И как она? – спросила Алона. – Извините, я задаю бестактные вопросы…

– Как? Да нормально. Внука на нас повесила. Жена с работы ушла, ро́стит его. Я вкалываю. А дочка жизнь молодую устраивает. Пока что-то не устроила. А слушала бы родителей – окончила бы техникум или какое училище, получила профессию, погуляла бы, а уж потом, лет в двадцать, можно и замуж… Правильно?

Алона задумалась.

– Да рано в двадцать. Это почти то же самое.

Вступила Луция, до того молчавшая и неотрывно смотревшая в окно:

– Зачем вообще замуж, что там хорошего? Одной точно лучше.